POLIT.KG
Информационно-аналитический портал
  часы   Пятница, 19 января 2018
RSS

О ситуации в Кыргызстане

15.11.2017 18:30
С какими правами будут работать в России граждане Кыргызстана? В июле президент России Владимир Путин подписал закон, разрешающий гражданам Кыргызстана работать в РФ на транспортеКомитет Госдумы России по транспорту и строительству рассмотрит запрет на вождение автомобиля по национальным правам Кыргызстана. Законопроект, запрещающий использование кыргызских удостоверений, инициирован депутатом от ЛДПР Игорем Лебедевым. Он внес его 27 октября, после предложения Президента Кыргызстана Алмазбека Атамбаева сделать 7-8 ноября Днями истории и памяти предков. В республике это предложение восприняли как наступление на права и законные интересы кыргызстанцев, работающих в России. Нужно напомнить, в июле Президент России Владимир Путин подписал закон, разрешающий гражданам Кыргызстана работать в РФ на транспорте, не имея при этом российских водительских прав.


Погода в Кыргызстане

Курс валют

Валентин Богатырёв: «Нужно произвести «перезагрузку» этого государства»

27.02.2012 22:00 - Polit.kg

24 февраля в Институте общественной политики (IPP) состоялось обсуждение темы «Президент, Правительство, Жогорку Кенеш: сотрудничество или конкуренция?» В центре  внимания оказались выступления аналитика Валентина Богатырёва и чиновника президентской администрации Данияра Нарымбаева. Критический характер первого и примирительный второго дали почувствовать пропасть, отделяющую смелые экспертные трактовки и несколько фаталистское самосознание юристов-госаппаратчиков. Представляем вашему вниманию оба выступления.

 

Валентин Богатырёв, руководитель аналитического консорциума «Перспектива»:

Конкуренция различных ветвей власти – это нормальный феномен для любого типа государственного устройства. Наиболее устоявшейся конструкцией является распределение на законодательную, исполнительную и судебную власти. Мы должны понимать, что это разделение совершенно условно – это видно, как только дело доходит до политической и управленческой практик.

В большинстве стран существуют структуры помимо государственных, осуществляющие властные функции через нормативные инструменты: советы улемов, политбюро, монархи. В традиционном представлении они не относятся ни к одной ветви власти, не принимают или принимают властные решения формально, но определяют идеологическую или нравственную парадигму, в рамках которой должна двигаться государственная власть. Огромную роль играют часто и институты негосударственного управления– например, социальные сети. Но даже если учесть, что существуют такие институты, не укладывающиеся ни в одну из трёх ветвей, надо признать, что публичная власть выполняет функции, которыми обладают все три ветви власти одновременно: представительскую, нравственно-нормативную, практико-развивающую и т.д. На мой взгляд, проблема нашей Конституции и устроенных в соответствии с ней властных органов состоит в том, что при её создании учитывалось только однофакторное видение устройства государственной власти, соответствующее описанному в начале классическому делению. Это больше создаёт проблемы, чем устанавливает порядок. Сплошь и рядом мы видим, как происходит выяснение отношений между различными ветвями власти по поводу тех или иных полномочий.

Действительно, кто должен осуществлять, например, международные представительские и политические функции? На многие из таких принципиальных вопросов ответов попросту нет. Никто не знает даже, что входит в юридическое (не философское!) понятие «глава государства». Свидетельством тому - недавний законопроект о том, что указы Президента по статусу ниже, чем постановления парламента[1]. На мой взгляд, это предел конституционного маразма.

Первое, порождающее конкуренцию обстоятельство – это то, что сегодня нет чётко фиксированных полномочий ветвей власти практически ни в одной из сфер их компетенции. По этой причине Жогорку Кенеш может вмешиваться в вопросы, которыми должны заниматься Президент, Правительство и суды. Все три ветви власти практически дублируют полномочия друг друга. Замечу, что под этими тремя ветвями я сейчас понимаю Правительство, парламент и Президента. Если по старой Конституции последний выполнял роль ствола, на котором росли ветви, то по новой он сам является отдельной ветвью. Судебную власть я во внимание не беру, потому что как самостоятельная ветвь она сегодня отсутствует. Если судить строго, то отсутствует и парламент: вместо него – то ли дискуссионная площадка для клановых разборок, то ли схрон для криминала. Статус парламента конституционно расплывчат, многозначен. Его амбиции чрезмерно завышены, а фактическое состояние весьма плачевно. Самое печальное – то, что Жогорку Кенеш практически нелегитимен как представитель власти народа – поскольку избран только третью населения и, кроме того, народу неподотчётен.

Справедливости ради, стоит сказать, что не одни отцы нынешней Конституции в этом виноваты. Процессы конкуренции определяются ещё двумя важными факторами: культурной традицией, доминирующей в нашем обществе, и политическим трендом, характерным для современного этапа развития политической системы. Культурная традиция – это реальная, не прописанная в праве система норм, определяющая убеждения, позиции, отношение участников политического процесса ко всему, включая государственное управление. В соответствии с ней, Президент считается более значимой фигурой, чем все остальные, а спикер парламента считается одним из трёх руководителей государства. Считается также, что все депутаты по статусу не ниже, чем министры, а потому на заседании своих комитетов должны разговаривать только с министрами, но никак не с их заместителями. У нас власть понимается не как государственная услуга, а как привилегия. Эта культурная традиция никак не согласуется с демократической организацией власти. Ну не может наш министр или депутат – даже если у него в обычной жизни не было машины – в новом своём статусе ездить на работу или по рабочим делам на маршрутке. Не может наш спикер или Президент ехать на работу в общем потоке автомобилей и останавливаться на светофорах. Спикер парламента не может не позволить себе позвонить судье или министру, чтобы решить вопрос, который никак не входит в его компетенцию. Нет у нас и обычая уходить в отставку, если обществу стали известны компрометирующие политика обстоятельства его жизни.

Другая составляющая ситуации – это историческая мотивация, определяющая политический процесс. Скажем, борьба с президентским абсолютизмом в прошлом объясняет перекос в функционировании парламента и вызывает такую же реакцию, как и желание Президента поучаствовать в выборе судей Верховного суда. Другой пример влияния этих «родовых страхов демократии» - это неприкосновенность или даже безотзывность депутатов. Нонсенсом является положение о том, что разрешение на привлечение депутатов к ответственности дают сами же депутаты. Если уж есть неприкосновенность (хотя она, на мой взгляд, не должна распространяться на правонарушения, не касающиеся депутатской деятельности), то было бы логичным отдать право решения о снятии такой неприкосновенности другой ветви власти – например, суду.

Мы видим, что с одной стороны сама политическая конструкция, а с другой – особенности культуры дают самые широкие возможности для превращения процесса политического управления в процесс политической конкуренции и более – для того, чтобы политическая конкуренция стала единственным смыслом и содержанием деятельности органов госуправления. Как результат, мы имеем государственные институты, которые заняты не управлением, а выяснением отношений. То, что сейчас происходит, есть непосредственное проявление этой борьбы.

Начну с Президента. Ещё до выборов было понятно, что любой не-временный человек на этом месте не удовлетворится ролью политического статиста. Так оно и происходит. Мы видим, что Президент практически неприкрыто, напрямую участвовал в формировании и Коалиции, и Правительства. Более того, если бы не его позиция, в кресле премьер-министра мог бы сидеть другой человек. Вопрос о том, почему Президент Атамбаев поддержал Бабанова, беспокоит многих. Существуют три версии на этот счёт:

1) премьерство Бабанова – временная мера и не более, чем средство расплаты за оказанные услуги (вариант: у Атамбаева и Бабанова имеются общие экономические интересы, которые Бабанов реализует, а Атамбаев в это время обеспечивает политическую «крышу»);

2) назначение премьер-министром Бабанова – это наиболее кардинальный способ решить «проблему Бабанова»: взяв на себя неподъёмный груз негатива, последний перестанет быть политическим конкурентом;

3) Атамбаев рассчитывал на энергетику и либерально-реформистскую ориентацию Омурбека Бабанова и использует его сейчас как волнорез реформ – в сочетании с такими фигурами, как Джоомарт Оторбаев и Темир Сариев (романтическая версия).

С точки зрения будущего, не имеет значения, какая из этих версий верна, а какая – нет. Правда в том, что Президент в любом случае обеспечивает себе сферу влияния на Правительство, а за счёт очевидного дистанцирования от действий последнего, избегает переноса правительственного негатива на себя. Как бы то ни было, без его контроля – прямого или через ставленников – не решается ни один сколько-нибудь существенный для него вопрос.

Мы видим, что Совет обороны начинает использоваться как своего рода «полютбюро» и инструмент возврата к президентской форме правления. Формат Совета позволяет Президенту, как его главе, давать прямые указания не только Правительству, но и Жогорку Кенешу. Один из важных указов Президента – «О неотложных мерах по укреплению общественной безопасности в Кыргызской Республике» - содержит прямые распоряжения в адрес Правительства. А в другом указе – «О государственной стратегии антикоррупционной политики и мерах противодействия коррупции» - поручения даются даже органам местного самоуправления. Поскольку речь идёт о конкуренции, ответим на вопрос: нравится ли это премьер-министру? Конечно, нет! Омурбек Бабанов обладает достаточно высоким уровнем амбиций и личной независимости, чтобы воспринимать происходящее как стремление Президента подмять Правительство под себя. Ситуация с баткенским губернатором[2]продемонстрировала нежелание Бабанова мириться с передачей своих функций другим. Он принял недостаточно продуманное решение, не до конца поддержанное Президентом, но это было ЕГО решение.

Показательно активное и достаточно демонстративное участие Омурбека Бабанова и партии «Республика» в выборах  местных органов власти. Во всяком случае, активность «Республики» превышает активность СДПК. По сути, в ряде мест эти две партии открыто конкурируют за влияние – опять же, с преимуществом «Республики». Речь идёт о том, что развернулась необъявленная война между Президентом и премьер-министром.

Вторая линия «президентского фронта» – это Жогорку Кенеш. Да, Президент в состоянии, используя свою партию и влияние в других фракциях, проводить необходимые ему решения. Но не всё происходит так, как ему хотелось бы. Последним представлением о решении неприкосновенности Исхака Пирматова[3], «утечками» в отношении ещё трёх депутатов[4], а также обысками в принадлежащей одному из влиятельных депутатов компании «Аю»[5]  была объявлена настоящая война Жогорку Кенешу. Я думаю, нет ни одного человека, который считал бы, чтобы Генеральный прокурор республики Аида Салянова сама решила всё это сделать. Кто является объектом атаки? Депутаты от «Республики» и «Ата-Журта». Очевидно, что наблюдается артиллерийская подготовка к смене премьер-министра. В числе трёх вышеупомянутых депутатов от «Ата-Журта» - как раз два претендента на премьерство: Ташиев и Тюлеев. Но одновременно эта начинающаяся политическая комбинация имеет и другую цель. Речь идёт о подготовке парламента к принятию важных решений. Таких решений может быть три. Парламент должен будет поддержать Президента в качественно ином способе формирования Правительства. Парламент должен быть готовым к проведению конституционного референдума и… к своему роспуску. Представьте себе возможную ответную реакцию. Ну, может быть, с первым решением депутаты – кроме двух-трёх человек – и согласятся. Что же касается любых конституционных изменений, они неизбежно повлекут за собой роспуск парламента. Новый парламент будет совершенно иным и по численности, и по составу. Даже если сохранится порядок формирования по партийным спискам, то о каких партиях может идти речь? Трёх из пяти парламентских партий сегодня уже практически нет. Две оставшиеся – СДПК и «Ата-Мекен» - могут не набрать необходимого количества голосов. Это означает, что большинству из нынешнего состава Жогорку Кенеша придётся снова «раскошелиться» - но при этом они ещё даже не знают, куда нести деньги. В этой ситуации им можно, наверное, только посочувствовать.

Итак, парламент будет поставлен в такое положение: либо принять все условия, которые поставит Президент, либо начать борьбу за выживание – например, путём развала коалиции, контролируемой СДПК, и создания другой.  Вот здесь-то и пригодится «борьба с коррупцией», а также усилия Алмазбека Атамбаева по раскрытию истинной картины июньских событий, которую до сих пор не хотели видеть за националистической завесой. Уверяю, вина Временного правительства может оказаться ничтожной, если будет представлена роль в развязывании конфликта ряда других политиков.

Несомненно, борьба с коррупцией будет оказывать непосредственное влияние на политические события. И дело тут вовсе не в том, что Атамбаев решил использовать этот инструмент, чтобы расправиться со своими политическими конкурентами. Дело просто в том, что в самой политике участвует очень много коррумпированных людей. И как человек, искренне полагающий, что коррупция – это зло, Атамбаев вынужден быть последовательным. Ему придётся идти до конца – иначе наступит конец его политическому влиянию, его власти. Посмотрите, кто сейчас борется с антикоррупционными мерами, - и вам всё станет ясно.

Что же касается конкуренции между Жогорку Кенешем и Правительством, то она отошла на второй план. За счёт расширения Коалиции и привлечения в Правительство внепарламентских креатур, острота отношений с Правительством поддерживается в ЖК только оппозиционной фракцией. В то же время, Правительство рассматривается Жогорку Кенешем вовсе не как партнёр в государственном управлении, а как собственное детище. ЖК, включая коалиционную часть, больше ждёт, где, когда и на чём Правительство начнёт спотыкаться, чем помогает ему. От всеобщего желания депутатов снести это Правительство, их удерживает только неприлично малый для постановки вопроса об отставке Правительства срок работы последнего. Думаю, в ближайшее время борьба резко обострится. Чтобы конкуренция в борьбу не превращалась, нужна реформа государства и только потом – Конституции, а не наоборот. Необходимо единство и последовательность в словах Президента и активная позиция представляющих народные, а не клановые интересы, политических партий и гражданского общества. Но ничего из этого мы пока не видим. Надеюсь, что пока.

 

Данияр Нарымбаев, Полномочный представитель Президента в Жогорку Кенеше:

Я убеждён, что должно быть и сотрудничество, и конкуренция. Так оно, впрочем, и есть. Вопрос в том, что должно быть целью. Всё не так гладко, как мы видим из отчётов названных структур. Есть вопросы в правовом прочтении. Есть конкуренция в попытках дать толкование конституционным нормам. Некие недосказанности самой Конституции толкуются как её недостатки. Наверное, эта точка зрения тоже имеет право на существование. Наверное, эти трудности будут нас сопровождать ещё долго. Мы будем мучительно искать и, надеюсь, находить правильные формы совмещения этих трёх ветвей.

Когда мы говорим о разделении властей, мы не говорим, что каждый институт государства должен быть непременно причислен к одной из ветвей. Есть пограничные состояния. Есть мнение, что четвёртой властью являются контрольные органы. Куда отнести Счётную палату, Прокуратуру, Омбудсмена?

Что касается конкуренции во внутренней и внешней политике, в законе «О Правительстве»[6], который вначале был принят, а потом на него было наложено вето Президента, содержалась попытка урегулировать этот вопрос, но неправильным образом. Там было сказано, что внешняя и внутренняя политика определяются программой Правительства, которая утверждается парламентом. Но всегда ли внешняя политика является лишь продолжением внутренней? Считаю, что там есть свои специфические моменты. Сейчас этот вопрос дебатируется в парламенте.

Да, сегодня больше конкуренции между Президентом, Жогорку Кенешем и Правительством, чем сотрудничества. Это и плохо, и хорошо. Было бы странно, если бы впервые объявленная в Конституции форма правления была понята всеми институтами власти единообразно и так же применялась. Идёт мучительный, временами с применением недобросовестных методов,   процесс определения места каждого органа. Естественно, Правительство полагает, что его полномочия в чём-то недостаточны и ущербны. Естественно, что парламент хочет главенствовать.

«Парламентская форма правления» - это расхожий термин, которого, заметим, в Конституции не найти. На самом деле, у нас правит Правительство. Другое дело, как и кем оно формируется и контролируется. В наших условиях это, действительно, парламент. Значит ли это, что Президент должен быть отгорожен от участия в этом процессе? Боюсь, что это изначально невозможно. Полномочия Президента следует толковать, применяя систематическое толкование Конституции. Там есть норма, согласно которой Президент осуществляет «…и иные полномочия, предусмотренные настоящей Конституцией». Такой нормы в разделе о парламенте нет. Это важно знать, чтобы понимать, что Президент вмонтирован в государственную власть и несёт в своих полномочиях элементы всех ветвей власти, а именно: в законодательной он подписывает законы или возвращает их с возражениями, в исполнительной он решает вопрос отставки Правительства в том случае, когда парламент выражает последнему недоверие, в судебной он имеет право помилования.

Попытка резюмировать, чего больше – сотрудничества или конкуренции – приводит к мысли: не столь важна арифметическая сумма, сколько тенденция. А её бы я оценил всё-таки в позитивном ключе. В нашей стране впервые созданная коалиция проработала уже год. По меркам европейских стран, это очень хорошо. Конечно, эта Коалиция была несколько ущербной, потому что объединяла под одной крышей идеологически несовместимые фракции. Поэтому она в один прекрасный день и развалилась. Сегодня же в парламенте существует коалиция, оптимальная для той совокупности фракций, которые в неё вошли. Даёт ли она ожидаемые от неё плоды? Пока не даёт. Это связано с тем, что недостаточно развиты как сами политические институты, так и методы их взаимодействия. Но это тоже нормально. Любая страна учится только на своём опыте. Опыт стран, развивших парламентскую форму правления, не может быть для нас ориентиром, потому что когда мы механически переносим любой фрагмент этого опыта в условия Кыргызстана, он чудесным образом мутирует и иногда даёт даже обратный эффект.

Складывающаяся форма правления хороша уже тем, что не даёт узурпировать власть одному лицу. К сожалению, мы пока не знаем, где начинаются полномочия парламента и где они заканчиваются. Это хорошо видно на примере постановления, которое Жогорку Кенеш принял по Государственной службе исполнения наказаний[7]. А ведь согласно закону руководитель этого органа назначается без какого бы то ни было юридического участия парламента – это зона ответственности Правительства. Совершенно согласен, что существует двусмысленность и в статусе депутата. С одной стороны, он не связан императивным мандатом и его невозможно отозвать даже после исключения из партии. Хорошо это или плохо? Наверное, плохо. Думаю, что этот вопрос можно решить без поправок в Конституцию. Тут главное – не переусердствовать. Наши депутаты не должны стать солдатами, которые находятся в подчинении лидеров фракций.

Сегодня сложилась оптимальная конфигурация Коалиции и оппозиции в парламенте. Лучше она быть, наверное, не может. Какой это даёт эффект? Мы видим, что оппозиция усиливается и начинает искать правильные формы позиционирования. Противостоит ли этому Коалиция? В должной степени – нет. Может быть, виной тому размытый состав Правительства. Может быть, какую-то роль в этом играет и Президент. Ясно одно: возможность оппозиции легализовать свои требования через парламентскую трибуну идёт государству только на пользу. Может быть, в будущем это заставит Коалицию быть активнее – по принципу «на то она и щука, чтобы карась не дремал». Если же этого не случится, наступит очередной политический кризис. Но сегодня никаких опасений за Конституцию я не испытываю. Главное, чтобы все политические игроки правильно понимали свои роли и научились договариваться.

POLIT.KG

 

 



[1]http://kant.kg/2011-11-22/postanovlenie-parlamenta-budet/

[2]http://www.24.kg/personnel/120239-gubernator-batkenskoj-oblasti-kyrgyzstana-arzybek.html, ранее - http://www.24.kg/community/119826-omurbek-babanov-esli-kazhdyj-gubernator-ili-akim.html

[3]http://www.24.kg/parlament/122181-spiker-parlamenta-kyrgyzstana-prosit-rassmotret.html

[4]http://www.24.kg/community/122175-genprokuratura-kyrgyzstana-xodatajstvuet-o.html

[5]http://www.vb.kg/paper/2012/02/21/179661_levaia_vodka_pahnet_jarenym.html

[6]http://www.kenesh.kg/lawprojects/lps.aspx?view=projectinfo&id=124207

[7]http://www.24.kg/parlament/122311-parlament-kyrgyzstana-vyrazil-votum-nedoveriya.html

Версия для печати   |   Просмотров: 2221   |   Все статьи

Мы и мир

16.11.2017 00:45

В рамках телемоста между Бишкеком и Кемерово (Россия) эксперты двух стран обсудили перспективы сотрудничества Кыргызстана и России в сфере идеологии, научно-образовательного и культурного сотрудничества, вопросы региональной безопасности и противодействия религиозному экстремизму в молодежной среде.

- Сотрудничество между странами должно осуществляться не только между президентами, депутатами и правительствами. Не менее важной составляющей является такой элемент, как народная дипломатия, одним из элементов которой должно стать взаимодействие на экспертном уровне, учитывая, что оценки и рекомендации независимых специалистов не редко отражаются в межгосударственных документах, подписываемых на высоком уровне.
04.02.2017 16:38
Крым должен стать площадкой народной дипломатии

Член Совета Федерации от Республики Крым Сергей Цеков принял участие в заседании Президиума Российской Ассоциации Международного сотрудничества (РАМС).

В мероприятии приняли участие член Совета Федерации, председатель Президиума РАМС Сергей Калашников, заместитель Председателя Совета министров Республики Крым, Постоянный Представитель Республики Крым при Президенте РФ Георгий Мурадов, член президиума международной общественной организации «Ассоциация культурного и делового сотрудничества с Италией», заместитель председателя Комитета Общественных связей г. Москвы Владимир Полозков, депутат Московской городской Думы, президент «Международного содружества общественных объединений – обществ дружбы с народами зарубежных стран» (МСОД) Владимир Платонов, президент Международной общественной организации «Международная ассоциация юристов» - Владимир Радченко.

Опрос



Главная| Опросы| Видео| Контакты