POLIT.KG
Информационно-аналитический портал
  часы   Пятница, 19 января 2018
RSS

О ситуации в Кыргызстане

15.11.2017 18:30
С какими правами будут работать в России граждане Кыргызстана? В июле президент России Владимир Путин подписал закон, разрешающий гражданам Кыргызстана работать в РФ на транспортеКомитет Госдумы России по транспорту и строительству рассмотрит запрет на вождение автомобиля по национальным правам Кыргызстана. Законопроект, запрещающий использование кыргызских удостоверений, инициирован депутатом от ЛДПР Игорем Лебедевым. Он внес его 27 октября, после предложения Президента Кыргызстана Алмазбека Атамбаева сделать 7-8 ноября Днями истории и памяти предков. В республике это предложение восприняли как наступление на права и законные интересы кыргызстанцев, работающих в России. Нужно напомнить, в июле Президент России Владимир Путин подписал закон, разрешающий гражданам Кыргызстана работать в РФ на транспорте, не имея при этом российских водительских прав.


Погода в Кыргызстане

Курс валют

Политические прогнозы на 2014 год: скучно не будет, но и серьезных изменений ждать не стоит. Если сама власть не создаст себе проблемы

28.01.2014 16:23 - Polit.kg

Начало года традиционно – пора прогнозов. Ждать ли политических бурь, экономических коллапсов или, напротив, периода стабильности – эксперты делятся собственными выводами и сценариями, подтвердить или опровергнуть которые, как всегда, сможет только время. Пока же Кыргызстану предрекают хоть и не простой, но лишенный глобальных потрясений год, сопряженный с необходимостью переформирования политических элит и решения проблем госуправления. Практически все наиболее вероятные для страны риски, по мнению аналитиков, также будут исходить из внутренних факторов и сосредоточатся на уже существующих стратегических недоработках и просчетах руководящего аппарата.           

 

Проблемы госуправления

Алексей Красин, руководитель стратегических проектов «Агентства по развитию местного самоуправления»: «Сам по себе 2014 год для Кыргызстана отмечен тенью целого ряда геополитических и региональных рисков. Упомяну только некоторые: вывод коалиционных войск из Афганистана, сворачивание транзита через базу в «Манасе», коллизии вступления в Таможенный Союз и постепенное (при хорошем раскладе) сворачивание транзитной экономики, изменение миграционной политики РФ, обострение приграничных споров.И нужно признать - состояние отечественной системы госуправления таково, что нам просто не с чем войти в «поле рисков» 2014 года. Имеющаяся в стране система госуправления просто не «заточена» под эффективную работу на таком ландшафте. А если на этот геополитический ландшафт наложить проекции внутренних политических и экономических проблем, становится очевидным, что система госуправления нуждается не просто в реформах, но в реформах немедленных, быстрых и эффективных.

Начнем с того, что реалистичной и эффективной Концепции регионального развития, адекватной существующим вызовам, до сих пор нет. Отсюда целый спектр факторов, формирующих вызовы самому существованию Кыргызстана:

- продолжающаяся вялая стагнация регионов;

- утекание трудовых ресурсов в активные внешние и внутренние экономические зоны, их замещение «соседским» человеческим потенциалом (Узбекистан, Таджикистан, Китай);

- замещение легальных экономических форм существования населения псевдополитическими, серыми и криминальными.

Совершенно ясно, что существующие на сегодня административно-территориальное устройство и система управления (причём вся, а не только на местном уровне), являющиеся в основных своих принципах и процедурах взаимодействия рудиментами «советского» устройства страны, абсолютно неадекватны реальности современного Кыргызстана. Произошло это, в первую очередь, потому, что задача выращивания элиты нового Кыргызстана ещё на заре суверенитета была подменена формированием квазиэлитарных групп: местечковых микроолигархов, псевдополитиков, околовластных группировок, и прочих безответственных за судьбу страны кругов. Понятие «соли земли», «цвета нации», культурной и политической элиты страны подменено «истэблишментом» в самом худшем понимании этого термина - через привилегированность, ангажированную интересами прибыли и доступа к власти. 

Кадры в регионах и муниципалитетах - вопрос особенно болезненный, состояние дел только ухудшается год от года. Бишкек, кстати, не исключение. И пока ни одна из мер, предпринимаемых на уровне страны, не смогла переломить ситуацию в этом вопросе. В административно-территориальной сфере уже третий год заявляется существенная перестройка системы управления. Ещё в 2012 году была сделана серьёзная заявка на реформирование административно-территориальных единиц, утверждена Концепция реформ. В это же время институт губернаторов был трансформирован в институт полномочных представителей Правительства в областях. При этом заявлялось, что Кыргызстан «успешно» перешел от четырехуровневой системы управления к трехуровневой: правительство – местная районная государственная администрация – местное самоуправление. Это более чем сомнительно, учитывая расплывчато-неполноценный статус полномочных представителей и их традиционно-привычную «губернаторскую» модель поведения и управления - при практически полном отсутствии инструментов управления, свойственных губернаторам (например, бюджет и иерархическая вертикаль власти). Но законопроект «Об административно-территориальном устройстве Кыргызской Республики» уже принят прошедшей осенью в первом чтении. Что очень странно, поскольку внятной Концепции нового административно-территориального устройства также нет, а формировать новую управленческую матрицу без ориентиров будущего - наивно и бессмысленно.

Отраслевая сфера, в свою очередь, является отражением неустроенности сферы предыдущей. Здесь можно вспомнить афоризм незабвенного генерала Лебедя: «Нынешний бардак – это такой специально организованный порядок». По некоторым экспертным оценкам, более чем к половине отраслевых госорганов (порядка 9 из 16 министерств, и примерно столько же из 24 иных органов госуправления) имеются вопросы относительно предмета и объекта управления, пересечения либо дублирования исполняемых ими функций. А беспредметное и бессубъектное управление - и не управление вовсе, а так, синекура и профанация. И понятно, почему с ответственностью за результаты деятельности, с оптимальностью структуры и разумностью управляющих воздействий - плохо везде, от центральных органов, до местного управления. Наиболее яркими примерами служат ситуации, когда Правительство либо не в состоянии доказать свою декларируемую причастность к улучшению ситуации в экономике, либо после двухлетней подготовки оказывается совершенно «не готово» к обсуждению условий вступления в Таможенный Союз, либо выступает в роли пожарного, пытаясь тушить конфликты в горнорудной отрасли, вместо того, чтобы их упреждать. Здесь опять-таки можно вспомнить афоризм незабвенного генерала про постсоветскую систему госуправления: «… синдром динозавра: пока сигнал от маленькой и часто безмозглой головы извилистыми путями дойдет до хвоста, его уже откусили и съели. А голова все равно продолжает поворачиваться, так как сигнала в обратную сторону не предусмотрено вообще». Система громоздка, неповоротлива, малоэффективна и затратна.

В собственно политической сфере всё и весело, и грустно одновременно. Весело наблюдать за тем квазиполитическим цирком, который происходит и на площадке Жогорку Кенеша, и вокруг отраслевых назначений, и в местных «якобы выборах». Народ хотел зрелищ - народ их получил. Грустно - потому, что роскоши зрелищ такого типа, Кыргызстан в нынешней ситуации позволить себе не может. Новая политическая конструкция власти (парламентская) подразумевает конкуренцию партийных программ - а её фактически нет ни на уровне страны, ни на уровне регионов, ни на уровне муниципалитетов. Яркий тому пример - последние выборы мэров в Бишкеке и Оше, где либо не было конкуренции, либо вообще не шла речь о каком-либо конкурсе партийных программ.

 

Какие же наиболее существенныерискивозможны в 2014 году на фоне описанной ситуации:

Первый риск: традиционная для Правительства и усилившаяся к 2014 году управленческая беспомощность. Нужно отметить, что все риски система государственного управления создаёт себе сама, и вовсе необязательно эти риски сопряжены с внешними и внутренними вызовами. Эта система обладает колоссальной способностью саморегуляции, причём вовсе не в интересах государства и гражданина. Уровень коррупционной системности настолько высок, что иностранные эксперты относят коррупцию к неотъемлемым свойствам кыргызской государственности. Причем, что показательно, этот высокий уровень коррупционных способностей успешно соседствует с не менее высоким уровнем управленческой беспомощности. Индикаторами беспомощности являются, например, требования участников любых митингов и акций, чтобы к ним вышли самые высокие  представители Власти - премьер, спикер, и непременно президент. К чиновникам рангом ниже доверие падает пропорционально понижению строки в «табеле о рангах» - ну не решают они острых проблемных вопросов. А ведь, казалось бы, чем ниже - тем ближе к народу…

Такое положение дел чревато тем, что реальное управление начинает базироваться вовсе не в органах власти, а за её пределами. А когда люди за решением проблем обращаются не во власть, сами представители власти начинают уподобляться этому «запредельному» - к примеру, вести себя как бизнесмены, или как криминалитет. Есть ощущения, что правительству и премьеру сейчас очень некомфортно, и эта некомфортность усиливается в геометрической прогрессии: всё больше становится разрыв между масштабом/качеством вызовов, и  уровнем компетенции/профессионализма системы и кадров государственного управления.

Второй риск: для нас также традиционный - сезонный фактор. Весна ассоциируется у граждан с возможным обострением общественно-политической ситуации. К системе управления это имеет самое непосредственное отношение. Во-первых, потихоньку выстраивается новая очередь потенциальных претендентов на лидерство в новой волне «площадной оппозиции», сплошь состоящей из обиженных верховной властью экс-чиновников. Во-вторых, как раз к весне будут подводиться итоги реализации антикоррупционного Указа Президента, что так же формирует ресурс пополнения «партии обиженных».

Третий риск: президент оказывается в непростой ситуации, и если борьба с коррупцией окажется очередной профанацией, и если он объявит войну сразу всем коррупционерам - и крупным, и мелким, и одновременно по всем фронтам. Невозможно одним ходом уничтожить то, что вырастало и вживалось в систему госуправления даже не годами - десятилетиями. И понятно, что успех новой президентской политики зависит от качества стратегии её реализации, подкреплённой умелой маневровой тактикой. Слишком весомые и обширные интересы отечественного истэблишмента стоят на кону.

Четвертый риск: отсутствие качественных стратегий, обеспечивающих необходимые трансформации. К примеру, попытка запустить процесс легализации доходов, то, как было организовано исполнение этого, безусловно, благого намерения, заслуживает самой нелицеприятной оценки. Понятно, что закон был направлен, в первую очередь, на чиновников-коррупционеров и предпринимателей. Но, во-первых, легализация оказалась оторванной от процесса всеобщего декларирования, что позволяет усомниться в эффективности и логичности применения этого инструментария в интересах экономики страны. А учитывая крайне худую организацию самого процесса, недостаточный тираж бланков легализации, и вообще складывается впечатление, что процесс был организован для определенной группы лиц. Вторым ярким примером является развитие государственного языка - вопрос, стратегически важный для будущего Кыргызстана. И решать этот вопрос нужно именно стратегически, не идя на поводу  лишь у полит.технологических соображений. Но вместо того, чтобы озаботиться реальным развитием этой важнейшей для суверенной страны функции языка - функции обустройства делопроизводства, круговорота бумаг и процедур государственного управления, - его который год делают инструментом политических интриг и популизма.

Риск для системы управления формируется в скоропалительном переводе документооборота в системе государственного управления на язык, в котором эта функция не отработана в должной мере. Здесь можно перечислить ещё многие реформаторские инициативы, последствия которых инициаторами не управляются.

Как реализуются риски такого типа, в недавней истории мы видим по неудачной попытке предыдущего Правительства оптимизировать структуру государственного управления. Подозреваю, в недалеком будущем увидим на примере административно-территориальной реформы.

Пятый риск: сводится к роли личности в истории. Как бы мы ни перечисляли и ни осмысливали все вызовы и риски, главным является всё-таки то, как мы с ними справимся. И здесь ситуация очень настораживающая. Наблюдатель за ситуацией в сфере трансформации системы управления, за всеми этими оптимизациями, реформами, изменениями структуры, разработками программ и стратегий, в конце концов, понимает - прав был классик, «унтер-офицерская вдова сама себя никак высечь не в состоянии». То есть, Правительство с собственным улучшением само справится ну просто не в силах.

И второе, что становится понятно - реальные реформы системы госуправления в интересах государства и гражданина могут быть инициированы только извне исполнительной власти - либо из Жогорку Кенеша, как высшего представительного органа, либо от президента, олицетворяющего единство народа и государственной власти.

На Жогорку Кенеш полагаться в ближайшей перспективе маловероятно - ну не сложился пока ещё парламентаризм, как конкурс видений будущего страны. Остаётся то, что мы и так видим - реальным движителем реформ является лично действующий президент. Это создаёт двойственное ощущение. С одной стороны, президент - глава государства, и от его политической воли зависит успех и динамика реформ. С другой - очевидно, что ни в Правительстве, ни в ЖК команды надёжных сподвижников у него  пока нет.

Индикатором этого стало, к примеру, голосование в ЖК по вопросу отмены срока давности за коррупционные преступления - список «слуг народа», подозреваемых в сочувствии коррупции, опубликован, имена «героев» прозвучали на всю страну. Позиция Правительства уже была описана ранее - все содержательные дыры в его зоне ответственности приходится окультуривать президенту и его аппарату: так было с Таможенным Союзом, коррупцией, так предусмотрено и с новой моделью государственного управления. И этот риск персонифицирован: достанет ли у президента политической воли запустить и довести до конца те крайне нужные преобразования, о которых идет речь? Сможет ли он организовать необходимые для этого кадровые ресурсы - и из системы госуправления, и из гражданского сектора? Хватит ли у него энергии и ресурсов преодолеть сопротивление коррупционного лобби и консервативных сил в системе исполнительной власти».

 

«Революций» не предвидится 

Валентин Богатырев, руководитель аналитического консорциума «Перспектива»: «В политическом смысле 2014 год будет достаточно простым. И прежде всего потому, что политические тренды будут задаваться главным образом внутренними обстоятельствами. Это не значит, что не будет внешних влияний, возможно даже серьезных. Но эти внешние  обстоятельства будут скорее порождать консолидацию национальных элит,  чем обострять их противостояние. Внутри же страны политические процессы в 2014 году будут определять два основных фактора: предстоящие выборы в Жогорку Кенеш и нарастание оппозиционного потенциала вследствие действий власти.

Сначала о самом понятном и простом: о разворачивающейся предвыборной передиспозиции. Первой ее посылкой является тот факт, что нынешние парламентские партии, причем без исключения, хотя и в разной степени, но растеряли свой электоральный ресурс.Причем, если в случае с СДПК это понятно (правящие партии редко набирают рейтинги), то все остальные либо полностью развалились в политическом смысле и как организации, либо понесли существенные потери в собственной репутации, либо и то и другое. Не лучше картина и за пределами круга парламентских партий. Наиболее заметны там «Замандаш-Современник» и «Улуттар Биримдиги», но обе они имеют серьезные проблемы, не позволяющие надеяться, что в  нынешнем своем состоянии эти партии способны попасть в парламент. Таким образом, для всех тех людей, которые сегодня инкорпорированы во все, кроме СДПК, политические партии, стоит один вопрос: с какой партией идти на парламентские выборы? Понятно, что выбор идет вовсе не между идеологиями и программными позициями партий, и это даже не выбор приятной компании. Вопрос стоит жестко: какая из партий сможет пройти в Жогорку Кенеш, или если с субъектного ракурса: в список какой партии надо попасть, чтобы оказаться депутатом.

Еще одно важное обстоятельство формирует процесс политической переконфигурации: острая необходимость смены политических элит. Об этом очень много говорится в последнее время. И это не вопрос моды или чьей-то прихоти. Все проблемы страны имеют своим основанием качество элит: политических и, более широко - управленческих. Разработка и реализация идей, политик и даже управленческая функциональность сегодня не обеспечивается ни интеллектуальным потенциалом, ни мотивационными основаниями, ни моральными установками подавляющего большинства управленческого корпуса страны. Нередко приходится сталкиваться, и это не только моя оценка, но и мнение внешних экспертов, с тем, что люди, занимающие очень высокие посты в управлении, не в состоянии даже понять, о чем с ними говорят специалисты в тех сферах, которыми эти люди вроде бы управляют. Это результат многих обстоятельств, но не в последнюю очередь схлопывания политического и управленческого пространств в результате, например, примитивно понимаемой и не менее талантливо реализуемой системы квот на назначение для политических партий.

Но вряд ли будет достаточным возлагать всю вину только на саму эту систему, нередко проблема в том, что партиям попросту не из кого подбирать свою кадровую скамейку, поскольку кадровый потенциал самих партий крайне беден. И это вполне закономерно для партий многолетних лидеров, или партий-однодневок, партий-выборных корпораций. Никто в них заниматься кадровой работой не будет. Кризис кыргызской партийной системы, в котором она, очевидно, находится, может быть разрешен только за счет появления другого типа партий и связанной с этим смены политических элит. Поэтому существует еще одна важная интенция партийной реконструкции и повестки дня 2014 политического года – попытка создать все-таки реальную и эффективную партийную систему взамен той квазипартийности, которая у нас сегодня есть.

Такая попытка, очевидно, будет предпринята. Сегодня идут не только активные консультации «старых» политиков и партий, но и формируются новые партийные команды, готовые вступить на политическую арену, в том числе объединяющие либеральную молодежь, националистические, в хорошем смысле этого слова, круги и т.д. Особую пикантность всему процессу партийного строительства и партийной перестройки придает фактически уже начавшаяся борьба за постатамбаевское президентство. Всем понятно, что выборы в Жогорку Кенеш 2015 года создадут политическую площадку, условия и точку старта для следующих президентских выборов и основные игроки, люди, имеющие президентские амбиции не могут не увязывать достижение этой своей перспективной цели с необходимостью иметь достаточно высокий политический статус после парламентских выборов.

Теперь об оппозиции: в нашей истории еще не было примера того, чтобы оппозиция смогла привести страну к смене власти. Всегда, без исключения, это делала сама власть.

Тому есть немало причин, но главная в том, что у нас постоянно отсутствовало и сейчас отсутствует альтернативное видение страны, ее развития, оформленное как идеология оппозиции. Вершиной и единственной попыткой сформировать такое видение была конституция Текебаева, то есть достаточно умозрительная конструкция, имеющая очень мало связи с реалиями кыргызского социума. Тем не менее, это была единственная попытка такого рода. В основном же оппозиция всегда паразитировала, набирая силу на ошибках власти и пополняясь обиженными, оставшимися не у дел политиками. Нынешняя ситуация ровно такая же. К несчастью для оппозиционеров, Атамбаев делает пока мало ошибок, во всяком случае, недостаточно, чтобы обвинить его в чем-то серьезном. Поэтому необходимого протестного ресурса собрать не удается. Пока не имеют успеха и попытки найти доказательства коррупции, либо других пороков в ближайшем окружении президента. Все не больше чем на уровне слухов.

Всем также понятно, что ошибки правительства, какими бы они ни были, либо даже коррупция в правительстве, мало сказываются на репутации президента и для него не будет большой потерей, если правительство уйдет в отставку. Отставка правительства, о которой говорят оппозиционеры, скорее рассматривается как возможность для нового должностного торга, чем как ослабление Атамбаева. То есть пока нет каких-либо серьезных зацепок, позволяющих поставить в оппозиционную повестку дня вопрос о самом Атамбаеве. Кроме темы концентрации власти, обвинений в том, что все решается в одном кабинете. Но тут неизвестно, кто больше виноват: президент ли, или сами оппозиционеры. Нельзя одновременно обвинять Атамбаева в перетягивании одеяла на себя, и тут же отдавать ему такую возможность в обмен на теплые коалиционные кресла и связанные с ними должности. И мне кажется, что такая ситуация будет продолжаться вплоть до начала парламентских  выборов. 

В таких случаях, когда прямых поводов для оппонирования нет или недостаточно, как правило, в ход пускается последнее оружие – национализмСуществует две темы, которые дают оппозиционную эффективность: внешний враг и внутренний враг.

Ситуация, когда все, в чем можно обвинить Атамбаева во внешнеполитическом плане – это рост зависимости от России, свидетельством которого является вступление в Таможенный союз, прекращение работы Центра транзитных перевозок и продажа «Кыргызгаза», - создает очень мало возможностей для оппозиции. Просто потому, что выступать против российского вектора она решается только в крайнем случае, когда уже известно, что не сегодня-завтра посадят за коррупцию. Всех внутренних врагов тоже вроде победили в июне 2010 года. Остается только ресурсный национализм, протест против «всех этих иноземцев, которые грабят наши богатства», возможности для чего предоставляет им, конечно же, власть. Здесь также, правда, все избирательно, протестуют только там, где не опасно и где понимают, что если власть возьмется защищать инвесторов, то будет набирать на этом негатив. Канадцы с «Кумтором» очень удобны для этого, не говоря уже о китайцах. Поэтому мы и видим, что в качестве основной темы, на которую опирается оппозиция,  служит «Кумтор».

А в силу того, что абсолютно все в стране уверены, что каждая из этих тем не обошлась без коррупции самой власти, правительство и президент выбрали в отношении их стратегию компромисса. Они не могут однозначно и твердо заявить, что надо, например, прекратить спекуляции на «Кумторе». Стратегия же компромисса в случае, когда политическими оппонентами используется национализм, всегда приводит к слабой позиции власти. Если только она не становится сама еще большим националистом, чем ее противники. Однако произвести протестную политизацию общества на «Кумторе» крайне трудно. Во-первых, потому, что большая часть общества хотя и думает, что без коррупции здесь не обошлось, но прекрасно понимает, насколько негативными будут последствия национализации. Если только она вообще будет возможна. А во-вторых, для большинства страны «Кумтор» – это где-то далеко, непосредственно их не касается, и убедить людей в обратном будет крайне сложно.

Поэтому стратегия оппозиции, опирающаяся на проблему «Кумтора», достаточно слабая, даже если в село Саруу съедутся все революционеры из этого боевого рода. На этом можно, ну, снять правительство, поиграть в Жогорку Кенеше, попытаться поправить свою подмоченную политическую репутацию, не более. Это понимают и сами оппозиционеры. Но, видимо, в отсутствие серьезных ошибок власти, не могут придумать пока ничего более сильного.

Куда более серьезными рисками чревата борьба с коррупцией. Причем здесь придется идти по тонкому лезвию. С одной стороны, если сажать действительно всех коррупционеров, то это будет большинство нынешней политической элиты, в том числе, прикрепившейся в стане Атамбаева. Можно остаться вообще без союзников в окружении сильных врагов. К тому же, не у всех так слаба родственная поддержка, как у нынешних сидельцев. Решится ли пойти на это Атамбаев - это вопрос политического балансирования и времени. Если же ограничиться только наиболее одиозными фигурами, да еще и только из числа политических противников, то здесь можно быть обвиненным в избирательности, затем – в преследовании политических оппонентов, узурпации власти, и т.д., к чему дело активно шло до отстранения Исы Омуркулова. И сегодня эта тема не закрыта, и арестами каракульджинских судей и прокуроров отделаться не удастся. Но я полагаю главной угрозой политической стабильности ту политическую стратегию, которая  выбрана для Атамбаева.

Политическая устойчивость вообще бывает двух видов: основанная на доминировании  стратегии сотрудничества политических сил и основанная на жесткой диктатуре. То есть всегда необходимо расширять пропозиционное поле, чтобы обеспечивать большую стабильность. Когда же в отсутствие жесткой диктатуры реализуется и доминирует стратегия противостояния и уничижения политических оппонентов, то не надо надеяться на какую-либо политическую стабильность. Умные политики делают так только в строго определенное, очень короткое время и для решения политических задач в определенных условиях, например, сразу после революций. Затянувшаяся борьба с врагами, и тем более, когда она становится основной политической стратегией - наносит только вред. Если, конечно, не выбрана стратегия на установление диктатуры. Не думаю, что имеют под собой основания обвинения Атамбаева в таких целях и такой политике. Однако продолжение стратегии политического противостояния, деления политической элиты на «своих» и «врагов», особенно с позиции президента страны, несет большие политические риски.

Я, например, не считаю «победой» президента итоги выборов мэра в Оше. Во-первых, по сути дела малозначимый пост мэра пусть и крупного, но провинциального города, превращен в чуть ли не стратегическую политическую высоту. Никто вообще раньше не знал имен мэров Оша и не знал бы имени и Мырзакматова, если бы не развернутое, как я понимаю, выходцами с юга из окружения президента, противостояние, «борьба» с ним. По сути дела президент оказался втянут в разборки южных элит между собой. И еще неизвестно, что он получил вместо Мырзакматова. Мне кажется, что только новую головную боль. Не говоря уже о том, что мы как бы увидели модель выборов 2015 года, своего рода репетицию. И она не вызывает никаких симпатий.

Конечно, все перечисленное не отменяет сезонных политических обострений, которые происходят у нас независимо от реальной политической ситуации. Это скорее психологический, чтобы не сказать психиатрический феномен кыргызской политики. Поэтому скучно не будет, но и серьезных изменений ждать не стоит. Если, конечно, еще раз повторю, сама власть не создаст себе проблемы».

 

POLIT.kg


Версия для печати   |   Просмотров: 1217   |   Все статьи

Мы и мир

16.11.2017 00:45

В рамках телемоста между Бишкеком и Кемерово (Россия) эксперты двух стран обсудили перспективы сотрудничества Кыргызстана и России в сфере идеологии, научно-образовательного и культурного сотрудничества, вопросы региональной безопасности и противодействия религиозному экстремизму в молодежной среде.

- Сотрудничество между странами должно осуществляться не только между президентами, депутатами и правительствами. Не менее важной составляющей является такой элемент, как народная дипломатия, одним из элементов которой должно стать взаимодействие на экспертном уровне, учитывая, что оценки и рекомендации независимых специалистов не редко отражаются в межгосударственных документах, подписываемых на высоком уровне.
04.02.2017 16:38
Крым должен стать площадкой народной дипломатии

Член Совета Федерации от Республики Крым Сергей Цеков принял участие в заседании Президиума Российской Ассоциации Международного сотрудничества (РАМС).

В мероприятии приняли участие член Совета Федерации, председатель Президиума РАМС Сергей Калашников, заместитель Председателя Совета министров Республики Крым, Постоянный Представитель Республики Крым при Президенте РФ Георгий Мурадов, член президиума международной общественной организации «Ассоциация культурного и делового сотрудничества с Италией», заместитель председателя Комитета Общественных связей г. Москвы Владимир Полозков, депутат Московской городской Думы, президент «Международного содружества общественных объединений – обществ дружбы с народами зарубежных стран» (МСОД) Владимир Платонов, президент Международной общественной организации «Международная ассоциация юристов» - Владимир Радченко.

Опрос



Главная| Опросы| Видео| Контакты