POLIT.KG
Информационно-аналитический портал
  часы   Понедельник, 23 апреля 2018
RSS

О ситуации в Кыргызстане



Погода в Кыргызстане

Курс валют

Путешествие в 1990 год

Error 404.
Ошибка данной страницы не существует!


Вернуться на главную страницу

Для поиска нужной информации Вы также можете воспользоваться поиском:

17.03.2018 12:22 - Polit.kg
Путешествие в 1990 год

Часть 1.

Всякий раз, когда на пограничном посту приходится выворачивать автомобиль чуть ли не на изнанку, любуясь веселой работой собаки-ищейки, которая прыгает по сиденьям, оставляя на велюре свою слюну, вспоминаю с ностальгической грустью тот далекий 1990-й год. Оставшись без работы и без всякой надежды ее найти, решился я составить компанию своему старому другу, который уже давно занимался мелкой коммерцией, мотаясь по той огромной стране, что называлась СССР. Мы даже предположить не могли, что это был последний год ее существования, что впереди нас ждет «светлое» суверенное будущее с изобилием всего, но при отсутствии денег.  

Город Фрунзе, переименованный первыми киргизскими демократами в Бишкек, был в ту пору замечательным уютным городом, где спокойно и даже весело жили представители более 80 национальностей. И ничто тогда еще не предвещало ни массового бегства славян на свою забытую историческую родину, ни еще более массовой трудовой миграции коренного населения республики все в ту же Россию.

Все, что здесь написано – это обыкновенные путевые заметки, частично написанные в тот же 1990-й год, частично добавленные год спустя, после развала нашей любимой Родины.

 

Закат эпохи развитого социализма

Я знал Россию только по детским воспоминаниям (родился в Челябинске), да по панорамам из окна самолета. И конечно, по московским общагам, институтам повышения квалификации, Красной площади, ВДНХ и очередям в ГУМе. А чтобы пощупать родину ногами – покрышками автомобиля – случая не выпадало.

Когда терять нечего – тогда очень возрастает жажда хоть что-то приобрести. Какая-то совместная киргизско-российско-американская фирма, с громким названием, но без офиса и счета в банке предложила нам совершить вояж по российским городам и весям с тем, чтобы заключить договоры на бартерные сделки. Госплан с Госснабом к тому времени почти выдохлись, и не могли предложить обществу даже трусы и спички. И вообще, спустя какое-то время, наверное, будет трудно представить весь тот хаос, что царил в великой стране в начале последнего десятилетия ХХ века.

- Значит так. Что мы имеем? – наставлял нас президент этой фирмы, звали его, кажется, Александр Серебренников. – Мы имеем контракт на поставку маринованных огурцов болгарского производства в неограниченном количестве. Отличная закуска, имейте в виду! Для России этот продукт чрезвычайно будет интересен. Что нам нужно? Нам нужно все! Все, что можно продать и получить прибыль. Так что с Богом, орлы!

Мы стали собираться в дальний путь. Программа была серьезная: Фрунзе-Москва-Донецк-Луганск-Курск-Москва-Ленинград-Ярославль-Челябинск-Магнитогорск-Караганда-Фрунзе. Это только основные города, где мы должны были побывать. На все про все нам были выданы 15 тысяч рублей. Доллары в стране развитого социализма хотя неофициально и присутствовали, но рубль был хоть и деревянным, но всеобщим платежным средством на всей территории СССР.

Машина у моего друга Юрия была очень приличная – Жигули 2104, к тому же совершенно новая. Ее просторный салон запросто вместил в себя и наши сумки, и провиант на первое время, минимальный набор посуды, примус «Шмель», портативную пишущую машинку и мое охотничье ружье ИЖ-57 с полным боекомплектом. Еще прихватили пару теплых одеял, овчинный тулуп, и огромный шмат копченого сала.

На дворе стоял февраль. Погода была мерзкая, и для путешествий мало пригодная. Но раз где-то на складах ждут своих потребителей маринованные огурцы, нужно было оправдать доверие болгарского продукта. Мы попрощались с женами, поцеловали своих маленьких сыновей и двинули в путь.

Мой друг уже не первый раз ездил по Казахстану – из Тольятти частенько возил дефицитные запчасти для «Жигулей». Дорогу знал до мелочей.

Выехали почти ночью. Пограничных постов между братскими республиками не было вообще, посты ГАИ уже мирно отдыхали, встречных и попутных машин было очень мало. Первые двести километров промчались незаметно. Но потом среднеазиатское тепло сменилось на казахстанские холода. Все-таки середина февраля. По обе стороны от дороги бескрайние снежные поля, да пронизывающий ветер. И мороз. Но печка в машине прекрасно справляется со своими обязанностями, мы сидим в одних свитерах и нам не холодно. На дороге все чаще встречаются довольно опасные участки наледи, прикрытой сверху снежком. Нужно быть предельно осторожными. Пару раз машину начинает вести в сторону, и друг снижает скорость почти до 70-60 км. в час. Возле Балхаша дорога становится настолько отвратительной, что скорость приходится держать даже меньше, чем ее ограничивают дорожные знаки. Но уже светает, ехать становится легче.

- Отстаем от графика, - недовольствует мой друг.

- А мы куда-то спешим? – интересуюсь я.

Спешить нам решительно некуда. Никто нас не ждет. Вообще такое ощущение, что мы одни на всем белом свете. Едем уже часа два, и ни одной машины, ни села, ни огонька вдали. Только мороз, снег и ветер. Мой друг все никак не устает, хотя прошло уже часов 12, как он за рулем.

- Юра, давая я сяду за руль. А ты вздремни немного. Дорога пустая…

- Ладно, как проедем Караганду, сядешь ты. Открой-ка мне бутылку лимонада.

Лимонад, консервы – все лежит позади моего сиденья, прямо на полу машины, чтобы легче было нащупать даже в темноте. Я достаю бутылку, машинально открываю ее, и протягиваю Юре. Он подносит бутылку к губам…

- А чего он не льется? – друг пытается взболтать содержимое. – Там лед сплошной!

Да уж, теплоизоляция пола в машине оставляет желать лучшего – все бутылки напрочь замерзли. Пришлось их положить в ноги, под теплое дуновение печки.

Описывать дорогу по Казахстану – красок не надо. Все до боли однообразно, скучно. Только за Кустанаем, кажется, начинается жизнь.

Границы между Казахстаном и Россией мы тоже не заметили, потому как проезжали ее ночью второго дня. Уж не помню, зачем-то заехали в Троицк – наверное, переночевать, позвонить домой. Городок нас встретил сугробами, которые были такой величины, что двухэтажных домов за ними с дороги было почти не видно. В переходах этих снежных гор изредка мелькали прохожие. Мы умудрились заблудиться в этом снежном лабиринте.

- А как местные тут ориентируются? – поинтересовался я у друга.

- По звездам, - грустно ответил он и припарковался у очередного сугроба, намереваясь спросить дорогу у местных жителей. Как раз в разрыве сугробов появилась женская фигура.

- Девушка, не подскажете, как проехать к главпочтамту? Нам позвонить надо…

- Серега, ты что ли? А на хрена тебе почтамт? – девушка была навеселе, возвращалась очевидно с какого-то торжества. Она удивительно легко перекатилась через сугроб и бесцеремонно плюхнулась на заднее сиденье, подмяв под себя остатки нашего ужина, которые я не успел убрать.

- Верка тебя дома ждет, а ты по бабам разъезжаешь! – сразу наехала наша нежданная пассажирка на моего товарища.

- Вообще-то я не Серега. Но это и не важно. А как тебя зовут? – Юра сразу оценил и возраст, и доброжелательность ночной попутчицы. – Тебе куда надо ехать? Ты где живешь?

- Во дает! Ира меня зовут. Ты чего, меня не узнаешь? Давай, поехали ко мне. Мать на дежурстве.

- Я с радостью, только скажи, куда ехать?

Минут через десять мы решили проблему с ночлегом. Правда, заехали в такие городские трущобы, из которых без посторонней помощи не выбраться. Машину поставили под самыми окнами, насколько позволяли сугробы, невысокого домика, затерявшегося между сараями. Мне пришлось топить печку, благо дрова и ведро угля были приготовлены хозяйкой заранее, мой напарник что-то собирал на стол. А хозяйка куда-то пропала.

- Ира, к столу! – позвал друг. Тишина.  Мы заглянули в соседнюю комнату – девушка сладко спала в кресле. Мы – не поверите! – не стали ее будить, потому как сами чертовски устали и хотели спать. Я занял маленький диванчик на кухне, а Юра, очевидно еще на что-то надеясь, лег спать на хозяйскую кровать.

Мы проснулись первыми. Я поставил чайник на газ, подкинул угля в печку, где еще был жар. Тут наша хозяйка вышла из комнаты и с удивлением уставилась на нас:

 - Да, вчера, видно, перебрала. Вы кто, ребята?

- Ну ты Ирочка и даешь! – решил на этот раз разыграть ее мой друг. – Ты чего, не помнишь ничего? Я же тебе вчера предложение сделал! Мы всю ночь с тобой любовью занимались. Какая ночь была!

- Да ну! Ни черта не помню, - нахмурила лоб Ирочка, пытаясь что-то вспомнить. 

Наконец мы познакомились по-настоящему, рассказав гостеприимной хозяйке все как было. Ей стало полегче. Потом ей стало еще легче, когда я принес из машины бутылку водки, чтобы подлечить ее. Запас спиртного у нас был стратегический – бутылок десять на всякий пожарный случай. И вот первая же бутылка помогла нам установить надежный контакт. Мы не пили, потому как нужно было ехать. Поблагодарили нашу новую знакомую за гостеприимство, обменялись адресами. Я только заметил, что Юра дал не совсем точный адрес, а телефон дал служебный – той самой фирмы, что снарядила нас в дорогу.

Любоваться старинными домами заснеженного Троицка у нас времени не было – мы намеревались к вечеру быть в Тольятти и там уже основательно отдохнуть. Дорога по России была куда веселее, чем по Казахстану. То и дело выплывали деревушки, заспанные и заснеженные. Мы тактично сбрасывали скорость, даже если не было знаков, обязывающих нас двигаться как в населенном пункте. Просто в русских деревнях жизнь была столь заторможенная, что коровы дорогу переходили быстрее, чем иной мужичок или баба с ведрами. Но хоть такая, да жизнь. Не то что безжизненные казахские степи.

В России смеркается рано. День пролетел как-то незаметно. Мы уже миновали Урал. Я иной раз заглядывал в атлас, пытаясь определить место нашего нахождения.  На удивление, и к чести наших отечественных топографов, карты были довольно точными. Уже почти в сумерках притормозили у одного сельпо, чтобы пополнить запас хлеба. Юра пошел в магазин, а я стал очищать дворники от сосулек и дорожной грязи. Слышу за спиной неторопливый говор старушек, что стайкой сбились возле магазинчика и никак не могут расстаться. Говорили вроде по-русски, но я ничего не понял, потому как между предлогами и приставками были сплошь матерные слова. Но бабульки не ругались, а просто разговаривали, обсуждая свои нехитрые проблемы. Мне так хотелось посмотреть на них, но почему-то было стыдно оборачиваться.




Хлеб, что купили в этом сельпо, кушать было трудно, не размочив его в чае. Мы наспех перекусили и тронулись в путь.

Зимняя дорога, да еще ночью мало интересное зрелище. Пару раз нас развеселили зайцы, перебегающие дорогу.

В Тольятти нам на сей раз делать было нечего. Переночевать мы должны были в одном из санаториев-профилакториев, что раскинулись вдоль великой русской реки Волги. Мой друг хорошо знал дорогу. И вот мы уже сидим в теплом и уютном деревянном коттедже и пьем горячий чай. Хорошо! 

Приютила нас старая знакомая моего друга – баба-ягодка, лет на десять старше нас. Мы были сравнительно молоды, и даже если суммировать наши годы, до пенсии еще далеко. Небольшой, но двухэтажный коттедж был крайним, к нему вела тропинка между сугробами, которая почему-то была не прямая, а зигзагообразная. Надежда, так звали сестру-хозяйку этого санатория, сразу стала собирать на стол, потом вдруг спохватилась:

- Ребята, может, вы сначала в баньку сходите? Я договорюсь со своими. Сегодня тоже приехала команда.

Мы были рады. Баня была не только русская – вторая парилка была жарче первой, и пар совершенно сухой. Небольшой бассейн был полон до краев, но вода холодная.

- Этот бассейн с Волгой соединяется, что ли?

Компания, что парилась, состояла из одних парней, примерно нашего возраста. Но по всему было видно, что к бане люди относятся серьезно. Парятся до изнеможения, время от времени бросая на каменку пахучие травы, какие-то настойки. Не смотря на молодость, ребята вели себя солидно. Даже слишком. Как оказалось, люди были не простые – начальники каких-то цехов и служб Волжского автомобильного завода. Мой друг, пользуясь случаем, попытался установить более тесные контакты, но ему сразу отрезали:

- О делах потом! В бане мы отдыхаем…

И действительно, даже когда после парной все расселись за огромным дубовым столом, уставленным бутылками и закусками, пригласили и нас, разговор о делах не заводили. Поговорили немного о политике, о макроэкономике, о перспективах летнего отдыха. Узнав, что мы из Киргизии, кто-то поинтересовался, что там у нас интересного? Нам было приятно вкратце рассказать о нашем великолепном Иссык-Куле, горах и лесах, уникальной природе.

- И сколько к вам добираться?

- Ну, мы вот за два дня доехали.

- Далеко… Лучше уж к Черному морю.

  Мы не стали спорить. Хотя разве сравнится Черное море с нашим озером? Разговор вообще был не интересный. Даже когда хозяева разомлели от выпитого, и речь стала более раскованной, за столом соблюдались жесткие правила приличия – так бывает, когда среди гостей присутствует большой начальник. Мы не стали долго задерживаться, поблагодарили за гостеприимство и поспешили в свой коттедж.

А в домике уже были гости. На столе бросалась в глаза куча шоколада. Сестра-хозяйка начала нас знакомить со своими новыми гостями:

- Это Вася и его подруга Лена. Вася – бизнесмен, самый сладкий человек. Почему? Потому что шоколадом торгует!

Мой друг сразу взял «быка за рога»:

- Вася, я тебя уважаю!

Мы тут же, в перерывах между тостами, заключили договор о поставках шоколада в любом количестве. Взамен Вася попросил найти ему пару вагонов листовой оцинкованной жести, но от маринованных огурцов наотрез отказался. Еще его интересовали какие-то разработки ленинградского оптико-механического завода. Мы обещали, что найдем.

Шоколад уже в горло не лез, а с водкой и подавно. Я тихонько выполз из-за стола и отправился на второй этаж спать. Уснул почти мгновенно.

Естественно, утром мы ехать были не в состоянии. У друга обострился геморрой, а у меня трещала голова. Не знаю, что хуже. Анальгин не помогал. Юра до обеда отсыпался, а я бродил по пустынным берегам Волги и вспоминал стихи Некрасова. Хотя великую реку было не видно, лед еще долго будет держаться – может, на обратном пути смогу оценить ее величие. Но так или иначе я был благодарен геморрою моего друга, который позволил мне вдоволь побродить по волжскому льду, любуясь Жигулевскими горами в тумане, посидеть у лунки с рыбаками и подышать морозным воздухом. Но оставаться еще на одну ночь – дело рискованное: водки было много, а Васин шоколад не кончался. Лишь на небе зажглись первые звезды, мы тронулись в путь.

Ночью все города похожи друг на друга. Машин на дороге мало, а после полуночи трасса вообще пустынна. Говорить было не о чем, мы слушали музыку. Вообще-то у нас было всего три кассеты с концертами Патрисии Касс, за неделю мы ее репертуар выучили наизусть и уже могли подпевать ей то на английском, то на французском. А ее «Вояж» стал гимном нашего путешествия.

Утром мы были уже в Москве. Столица нас встретила злыми гаишниками, которые пару раз оштрафовали моего друга за нарушение правил. Я вообще за руль садиться не хотел.

В Москве особых дел не было, нужно было только в одном офисе взять копии договоров с печатями, какие-то бланки платежных поручений, да проведать мою сестру, которая совсем недавно из разряда «лимитчиков» перебралась в статус коренных москвичей. Сестра была нам очень рада, особенно ее растрогали цветы, которые Юра не забыл купить по дороге. Мы весело, по-семейному пообедали, плавно поужинали и спать легли далеко за полночь. Следующий день, как водится, до обеда болели, потом приходили в себя. И снова в ночь выехали в путь-дорогу.

В Москве было не холодно, снег почти растаял, и дорога была очень приличная. Но ближе к Туле вдруг пошел мелкий противный снежок. Границы между Россией и Украиной тоже фактически не было, если не считать стационарного поста ГАИ. Было уже очень поздно, но бдительные гаишники не спали. За рулем сидел я. И когда полосатый жезл указал мне на обочину, я про себя выматерился. Гаишник подошел к моему окну, заглянул в салон. Я протянул ему документы, но он не стал их смотреть.

- Все в порядке, ребята? Откуда едем?

- Все в порядке. Из Киргизии.

- Ого! Далековато забрались. Я что вас остановил – поздно уже, да и снег пошел, дорога скользкая. Вы бы лучше отдохнули. Можете рядом с постом машину поставить, у нас чаек вскипятить. А утром дальше поедите…

- Спасибо за беспокойство. Хотим утром уже на месте быть. Мы осторожно.

- Ну, как знаете. Счастливого пути!

Этот случай надолго запал в душу. Надо же, оказывается, и среди гаишников люди есть. Мелочь, но приятная. Такая вот простая забота согревала наши души лучше всякого чая. Я был настолько растроган, что на украинской территории, подъезжая к очередному посту ГАИ забыл переключить свет с дальнего на ближний, хотя вся машина и фары были до такой степени грязны, что нужно было обладать большим профессионализмом, чтобы отличить дальний свет от ближнего. На сей раз гаишники были настроены не столь радушно – у меня забрали права, выдав временные. Забегая вперед скажу, что уже на следующий день мои права были высланы во Фрунзе с квитанцией о штрафе в целых 10 рублей. Оказалось, что ехать с временным удостоверением куда проще – забирать больше нечего.  И штрафы выписывать смысла нет. Опытные путешественники, говорят, специально свои права оставляют дома, выписывая временное удостоверение.

Утром мы были в Донецке. Украину я себе представлял по повестям Гоголя, а потому был немного разочарован тем, что она мало чем отличается от России. Украинский язык я знал достаточно хорошо, чтобы свободно на нем общаться – детство мое прошло в доме отчима, где старики говорили на чистом украинском львовского разлива. Так что словарного запаса мне вполне хватало, а в университете еще и грамматикой разжился. Но когда я блеснул своими знаниями языка перед первым встречным украинцем, интересуясь дорогой, недобрый его взгляд заставил меня усомниться в своих способностях. Хохол на чистом русском, с некоторым пренебрежением ответил:

  - А чо, на русском уже западло говорить? Прямо езжай, а после заправки налево. На трубы ориентируйся.

Больше я украинским не пользовался. Мы довольно быстро нашли шахтоуправление, где предстояло провести переговоры. Но попасть к руководству оказалось делом непростым. Мы два дня осаждали кабинет коммерческого директора, а переговоры пришлось вести в туалете. Все получилось очень просто. Мы, устав от ожидания, курили в туалете, жалуясь на судьбу, обсуждая дальнейшие действия. Тут из кабинки вышел невзрачного вида мужичок, помыл руки и просто спросил:

- Я тут невольно слышал ваш разговор. Я и есть коммерческий директор. Что у вас?

- Так у нас огурцы маринованные, болгарские. Есть еще шоколад самарский. Нам бы уголька немного…

- Огурцов у нас своих девать некуда. А шоколад – это интересно. Шахтерам в паек пойдут. Готовьте документы, завтра в десять ко мне.  

Мужичок-директор не стал нам жать руки, потому как не успел их вытереть. Пригладил редкие волосы на голове и вышел из туалета, как выходят большие начальники из своего кабинета – медленно, с достоинством.

И действительно, на следующий день мы заключили договоры на поставку угля какому-то российскому предприятию в обмен на васин шоколад. В свою очередь получили задание поставить шахтерам металлопрокат и крепежный лес. Расстраивало только, что огурцы так и не удалось пристроить. Ну хоть бы один вагон. Придется болгарам самим их есть.

В Донецке мы наконец-то обратили внимание на одно немаловажное обстоятельство – девушки здесь больно хороши. Вообще, страна наша настолько велика, что чувствуется особая гордость уже только за ее размеры.

И бардак в стране был соизмерим только с ее размерами! Меня не переставляли удивлять хозяйственные отношения, что сложились во всех регионах.  Предприятия нуждались во всем, но склады были забиты товарами и продукцией, а люди сидели месяцами без зарплаты, без продуктов, без надежды. Система планирования, на которую все молились и которую считали главным преимуществом социализма, к 1990 году пришла в жуткий упадок.  Было такое ощущение, что страна разучилась торговать, разучилась просто организовывать производство необходимых товаров. Директора заводов по-прежнему важно надували щеки, гневно клеймили государство, министерства, ведомства, парткомы в том, что им не помогают. Но сами демонстрировали полную экономическую импотенцию.

 

1991 год.

P.S. Я до сих пор не могу смириться с мыслью о границах, о суверенитетах некогда братских – не на словах, а на деле – республик. Боже, какая это была глупость разрушить такой Союз. Сейчас, вспоминая те времена – сразу после распада, - многие думали, что все это ненадолго, что будет новый союз республик, что не может быть иначе. Если бы знали, к чему приведет тот Беловежский сходняк президентов – нужно было воевать за единство, за сохранение страны! У меня до сих пор не проходит ощущение, что всех нас просто подло обманули. Можно на все сто процентов утверждать, что страна сначала развалилась экономически, а потом уже последовал ее политический крах.

 

Аркадий Гладилов

  

Версия для печати   |   Просмотров: 94   |   Все статьи

Мы и мир

Опрос



Главная