POLIT.KG
Информационно-аналитический портал
  часы   Среда, 21 ноября 2018
RSS

О ситуации в Кыргызстане

07.11.2018 14:26
Президент Сооронбай Жээнбеков: Глубоко прочувствуем многовековую великую историю нашей страны, свято сохраним национальное достоинство!

Президент Кыргызской Республики Сооронбай Жээнбеков  7 ноября, в связи с Днем истории и памяти предков посетил мемориальный комплекс «Ата-Бейит», где прочитал молитву в память о предках и покоящихся там соотечественниках, возложил венки к памятникам и сделал обращение к народу Кыргызстана.

"Непростые годы в составе российской империи, национально-освободительная борьба 1916 года и великий исход — Уркун принесли нашему народу большие испытания.После победы февральской, затем Октябрьской социалистической революци 1917 года в России произошел резкий поворот в судьбе кыргызского народа. В 1924 году была образована автономная область, затем создана Кыргызская Советская Социалистическая Республика"


Погода в Кыргызстане

Курс валют

Как нам строить межнациональные отношения, чтобы Кыргызстан стал родным домом для всех этносов?

22.04.2014 19:47 - Polit.kg

Чем национальная политика отличается от этнической? Какая этническая политика подходит Кыргызстану: ассимиляторская, или мультикультурная?Существует ли в Кыргызстане система управления межэтническими отношениями? Почему в среде кыргызов до сих пор сохраняется многоуровневая идентичность, что не позволяет им сформироваться в нацию? Какие факторы могут и должны стать объединяющими для этносов Кыргызстана? На эти и другие вопросы искали ответы

 кыргызстанские и один турецкий эксперты в области межэтнических отношений и миростроительства на семинаре-конференции, организованной  Программой Антропологии Американского университета в Центральной Азии (АУЦА)  и Национальным Институтом Стратегических Исследований КР. 

Представляем вашему вниманию фрагменты некоторых  выступлений.

 

Чолпон Чотаева, к.ф.н., Американский университет в Центральной Азии:

Теория межэтнических отношений зачастую вступает в конфликт с практикой. Отсюда и проистекает отсутствие коммуникации между экспертами в этой области и политиками-практиками. Первые считают, что вторые не прислушиваются к их мнению и многочисленные исследования практически не оказывают влияние на принятие решений государственного уровня. Политики же называют экспертов медлительными, неспособными к сотрудничеству, лишёнными здравого смысла и способности удовлетворять запросы государства. И те, и другие правы: в том числе и потому, что для исследователя зачастую является невозможной выдача конкретных, чётких рекомендаций — в такой чувствительной сфере особенно.

 

Айнура Элебаева, д.ф.н., кафедра социально-гуманитарных наук Международного Университета Кыргызстана:Достичь полного равенства этнических меньшинств невозможно

Феномен политической власти исследуется в настоящее время во всех социально-гуманитарных науках, но его связи с этничностью уделялось до сих очень мало внимания. Сейчас, однако, такие исследования появились. Этничность, как показывает практика, являет собой мощный политический ресурс. Одновременно она выполняет порой функцию легитиматора власти — особенно там, где она положена в основу государственного устройства или «освящает» политическое доминирование одной этнической общности над другой. Этничность ныне является также инструментом политической конкуренции, потому что для занятия тех или иных постов порой важны не деловые качества и профессионализм, а попросту этническая принадлежность: таково положение в целом ряде государств, образовавшихся на пространстве бывшего Советского Союза. Этнизация власти очень сильно проявилась на Украине: казалось бы, у украинцев и русских общий этногенез и огромное количество связей в настоящем, но мы видим, что там сейчас происходит...

Хотелось бы внести ясность в терминологию. Очень часто термины «национальная политика» и «этническая политика» путаются. Следует понимать, что национальная политика — это обеспечение интересов всего государства и всего населения отдельной страны: здесь «национальное» - синоним гражданского.  Когда же речь заходит об отношениях этнического большинства и меньшинств в этой стране, надо говорить об «этнической политике». Промахи в последней порождают нестабильность и конфликты.

Есть две основных модели этнической политики. Первая — ассимиляторская, интеграционная. Вторая — мультикультурная. Классический пример ассимиляторской — это иммигрантские государства вроде США, а также такие европейские государства, как Швеция и — наиболее яркий пример — Франция. Политические лидеры исторически молодых стран чаще всего обращаются сейчас именно к этой модели. Возможно, это имеет какой-то резон: там, где не развито понимание нации как общности, которая выше этнической, имеет место развитый трайбализм и, с другой стороны, этнический сепаратизм. И тот, и другой особенно ярко заявляют о себе в переходные моменты.

В странах с развитой демократией всё иначе: там уже имеется опыт нациестроительства, наличествует гражданское общество, - и тут более эффективным может стать мультикультурализм. Впрочем, такая политика тоже не везде является успешной.

Если мы хотим быть эффективными, требуется синтез усилий различных государственных органов для достижения общей цели — оптимизации положения этнических сообществ и сбалансированного учёта их интересов в общенациональной политике. Содержание последней должно быть прагматическим: реализовать вовлечение в этническую политику всех групп очень сложно. И, в любом случае, следует исходить из практики. Достичь полного равенства этнических меньшинств невозможно. Это нереальная задача! Нужны стратегии, адаптированные к местным условиям. Некоторые государства допускают отход от принципов универсального равенства как раз поэтому.

Очень актуальный вопрос — гражданство. Это, безусловно, политическая категория, но сейчас мы наблюдаем такое явление, как этнизация гражданства. Здесь включается идея об индивиде с родным языком и историческими корнями. В современных национальных государствах через институт гражданства закрепляются все основные права индивида. Поэтому реализация гражданства как состояния — очень актуальная проблема. На примере трагических событий 2010 года у нас на юге мы видим, что самое страшное происходит там, где этот процесс ослаблен.

Есть мнение, что предоставление меньшинствам более широких прав может привести к росту сепаратистских настроений. На самом деле, объективные факторы показывают, что это вполне возможно. Такая политика не всегда способствует укреплению устоев государства. В качестве примера можно взять ситуацию с уйгурами в КНР. Есть исследователи, которые отмечают, что национализм меньшинств — это национализм автономистов. Поэтому есть три базовых принципа любой этнополитики:

1) интеграция этнических общностей в гражданство;

2) поддержание баланса между большинством и меньшинствами (здесь основная задача — нивелировать этнократию);

3) формирование полиэтничных и интегрированных элит.

 

В 2010 году элита узбекского этноса была выброшена за рамки интеграционных процессов и попыталась добиться определённых привилегий не самым лучшим образом. Мы все помним, чем это закончилось.

Крайние формы противостояния этнических групп характерны чаще всего для государств с неразвитой политической культурой. В государствах с наработанным опытом избираются следующие формы распределения власти между этническими группами (по классификации израильского учёного Сэма Смухи):

- этническая демократия;

- демократия согласия;

- либеральная демократия.

Этническая демократияхарактеризуется такой тонкостью, как институционализированное этническое преобладание. Налицо характерный приоритет для доминантной группы. Эта модель характерна для Израиля, Северной Ирландии, Польши, Эстонии. Меньшинства там воспринимаются как чужаки и неполноценные граждане, а потому наблюдается некоторая дискриминация.

Демократия согласияоснована на консенсусе и распределении власти, которое ограничивает доминацию большинства. 

Наконец, либеральная демократия — наиболее распространённая система, где реализуется принцип правления меньшинства и безусловного обеспечения индивидуальных прав. Никаких коллективных прав при этом не предусматривается. Зато предполагается, что разногласиями и спорами можно легко управлять, делая упор на те ценности, которые разделяются всеми членами общества вне зависимости от этнической принадлежности.

Я полагаю, что ни одну из вышеперечисленных форм достижения этнического равновесия абсолютизировать нельзя. Наиболее рациональный подход — соединение идей демократии согласия с идеями либеральной демократии. В любом случае, требуется замена этнического универсализма гражданским и отделение этничности от экономических и политических прав человека, её «разгосударствление». Только так можно освободить человека от насилия как со стороны государства, так и со стороны этнических элит.

 

Нурбек Омуралиев, д.с.н., Центр методологии науки и социальных исследований НАН КР: Вызывают удивление результаты деятельности комиссии ООН по Украине

 

Долгое время, когда Айнура Беккуловна Элебаева работала в Национальной Академии Наук, мы находились в одной социологической группе, опубликовавшей ряд исследований о природе этнических конфликтов — в том числе, и по ошским событиям 1990 года. Ещё с тех пор, занимаясь данной проблематикой, я выявил для себя, что все конфликты в Кыргызстане носят ураганный характер. Долгое время причины конфликта находятся в невидимом состоянии, а потом наблюдается мощный взрыв эмоций и действий: жгут дома, убивают людей. В других странах всё совсем по-другому. Например, затяжной карабахский конфликт между азербайджанцами и армянами начался с того, что за несколько дней боёв с применением артиллерии было всего лишь ранено несколько человек. У нас же за три дня 24 года назад только одними ножами и палками было убито около 600 человек. Конечно, с того времени мы много думали о том, как всё это предупредить, но причины зрели и развивались помимо нашего желания. И 2010 год показал, что проблемы-то и не решались: государство не сумело это сделать.

В ходе наших исследований проводился замер индикаторов, с помощью которых определялось, насколько общество готово «свалиться» в конфликтную ситуацию. Анализируя  ситуацию, я пришёл к выводу, что всё начинается на местном уровне и поэтому очень важно научить именно местные органы власти работать с причинами конфликтов, правильно их классифицировать. Надо учиться открыто признавать свои проблемы, высвечивать их, запрашивая для решения определённые государственные ресурсы. У нас же ничего этого до сих пор не было. Отсюда — путаница с акторами (сторонами) конфликта. Некоторые конфликты оказываются на поверку псевдоэтническими. Тот же случай в селе Искра — начало конфликта там было не межэтническим, а... гендерным. Началось всё с того,  что в компьютерный зал, которым владели дунгане, зашла группа девочек-кыргызок, которые хотели там поиграть. А так как в дунганском обществе поведение девочек строго регламентировано, дети владельца просто не допустили их туда. За девочек  вступились русские мальчики — уже возрастом постарше. Хозяева вытолкнули и их. Тут вступили в дело   ребята-кыргызы: они начали «восстанавливать справедливость», попутно разгромив пару компьютеров и столов. В этой ситуации дунгане вызывают ни кого-нибудь, а лидера дунганской преступной группировки: подъезжает мафия с пистолетами и гранатами, тоже пытается «навести порядок». Одна пуля попадает в лошадь, на которой сидит кыргыз. Применение огнестрельного оружия вызывает такой гнев, что кыргызы и русские, объединившись, просто начинают громить дунганские дома.

А тот же конфликт в Петровке? Начало его тоже было не этническим. Речь шла о наказании педофила (курда по национальности), изнасиловавшего четырёхлетнюю русскую девочку. Бабушка последней пошла в милицию, где начальники-кыргызы не приняли её заявление и попытались спустить всё на тормозах. Она повесилась. Опять же, функцию восстановления социальной справедливости взяло на себя местное население. Педофила к тому времени его этническая группа спрятала и стала прикрывать. В результате кыргызы и русские объединились против курдов — и пошли погромы.

Участвуя в различных конфликтных мониторингах, нам, учёным, приходилось работать по разным моделям. Есть, например, английская экспертная методика, основанная на выделении трёх сценариев развития событий: наилучшего, наихудшего и среднего. Очень интересна шведская модель: по 146 позициям мы в режиме реального времени «вбивали» в компьютер  всё, что находили в средствах массовой информации и т. д. В результате вырисовывалась кривая напряжённости. К сожалению, нам тогда не объясняли, как именно работает компьютер и каковы «весовые категории» различных индикаторов. Нас использовали только как операторов. Разъяснять методику нам никто и не думал, потому что, как я потом выяснил,   одним из направлений такого мониторинга было военно-стратегическое, то есть шпионское: местные эксперты выстраивали индикаторы, а анализ производился где-то в Лэнгли или АНБ США.

Сегодня используются различные модели мониторинга: количественные, качественные и структурные. Всего их в мире уже свыше сотни.

У нас в Кыргызстане всё это пока разработано очень слабо. Но и мы в отдельных случаях можем в чём-то усомниться. Например, вызывают удивление результаты деятельности комиссии ООН по Украине. Буквально вчера её представители одной из характерных черт украинской ситуации назвали «притеснения русских», которые якобы «не носили достаточно масштабный характер». Я долго смеялся! Притеснения — они либо есть, либо их нет. Если кто-то может кого-то потихоньку так притеснять, то как это называть? Видите, тут неопределённость уже в самой формулировке.

То же самое и у нас — Министерство внутренних дел КР ни с того, ни с сего вдруг выделяет 89 «конфликтных регионов», а Госкомитет национальной безопастности — 149 «конфликтных точек». Методика при этом не ясна. Специалисты силовых структур должны предъявить свою методологию. Государственное агентство по местному самоуправлению готово начать работу по самой близкой для нас системе — по матрице Тишкова (модель раннего предупреждения конфликтов Институт этнологии и антропологии Российской Академии Наук) — но для того, чтобы научить МСУ ею пользоваться, нужно свести всё к понятным индикаторам и показателям. Если это получится — будет очень хорошо. Если где-то мы сможем предвидеть возможные конфликты и выработать план  развития территорий исходя из этого, то можно будет уже заведомо свести на нет негативный эффект всевозможных провокаций и спекуляций в этнической сфере. Когда население увидит, что проблемы проговариваются открыто, этническая политика государства станет более эффективной.

 

Заирбек Эргешов, эксперт отдела этнической и религиозной политики, взаимодействия с гражданским обществом Аппарата Президента КР:Серьёзным вызовом является неразвитость билингвизма

 

Наша проблема в том, что не все этнические меньшинства признают свою принадлежность к единому народу Кыргызстана. Кроме того, свою негативную роль играет наличие родоплеменного деления у кыргызов.

Серьёзным вызовом является неразвитость билингвизма. Вторым языком среди этнических кыргызов в стране сегодня владеет всего 10,7%, среди узбеков — и того меньше. Только среди русских мы видим высокий показатель билингвизма — более 80%, но при этом - низкий уровень владения конкретно государственным языком.

Кыргызстан всё время критикуют за якобы низкую представленность этнических меньшинств во властных структурах. Отмечу, что это не так. Среди депутатов местных кенешей они составляют 14% (при этом, в Джалалабадской области — аж 27%), в составе Бишкекского городского кенеша — 30%. В сельском совете села Сузак 90% депутатов — узбеки. По данным Госкомстата КР в среде госслужащих к числу этнических меньшинств принадлежит 10%. В числе муниципальных служащих — 12,6%, в органах внутренних дел — 7,2%, в органах прокураторы — 6,6%. На государственном уровне их представляют 1 вице-премьер, 2 министра и 6 заместителей министра. В Казахстане ситуация похуже: там всего 1 министр и 6 заместителей.

 

Кыял Усенова, Центр методологии науки и социальных исследований НАН КР:Система управления межэтническими отношениями в республике пока не создана.

 

Ассамблея народа Кыргызстана является единственной структурной общественной  организацией, на которую возложена работа по консолидации поликультурного и многоязычного общества, по формированию сбалансированной политики в сфере межэтнических отношений. Однако до сих пор потенциал АНК не реализован. Более того -  ставится под сомнение сама способность АНК мобилизовать своих членов для исполнения основных целей этой организации. Последняя сталкивается с необходимостью проведения серьёзной реструктуризации.

К сожалению, система управления межэтническими отношениями в республике пока не создана. Это не позволяет проводить постоянный мониторинг, а также превентивную работу. В этой связи вопрос должен ставиться не просто о реформировании АНК как отдельной организации, а об инкорпорировании Ассамблеи в только формирующуюся систему. 

На сегодняшний день зафиксированы неоднократные попытки продвижения законодательных инициатив по АНК. Например, в 1998 году АНК и Жогорку Кенеш провели круглый стол, и несколько позже по инициативе депутатов Сабирова и Диля были предложены такие законопроекты, как «О правах национальных меньшинств». Ни один из них не был реализован — равно как и предложенный в 2012 году на рассмотрение ЖК КР проект закона «Об Ассамблее народа Кыргызстана». Получается, что существование и работа организации до сих пор основывается на двух президентских указах. В результате, реальных рычагов влияния на ситуации у неё нет, и её решения могут носить только рекомендательный характер.

Анализ мнений членов президиума АНК свидетельствует о наличии разных мнений по поводу нормативно-правовой базы.

Коротко о недостатках АНК. Из-за ограниченности ресурсов некоторые из этнических объединений в рамках Ассамблеи за прошлый год не провели ни одного мероприятия. Наблюдается  тенденция спада интереса к АНК со стороны этнических объединений и, наоборот, их активизация участия в мероприятиях по линии внешних организаций, особенно посольств. Совет АНК состоит из 65 человек, большинство из которых за весь срок избрания ни разу не приняли участие в его деятельности. Это прямое указание на то, что в дальнейшем при избрании Совета следует руководствоваться не внешним авторитетом членов, а тем реальным вкладом, который они могут внести в дело укрепления межэтнических отношений.

Беспокоит также равнодушное отношение к организации самих представителей АНК.  Некоторые руководители вообще не имеют понятия о работе общественной организации и замкнуты в рамках диаспоры, а, следовательно, не осознают значимость своей работы. Механизм взаимодействия необходимо постоянно повышать. Этому может способствовать постановка общей цели. АНК, к тому же, должна быть тесно вплетена в формирующуюся систему управления межэтническими отношениями и действовать в соответствии с Национальной стратегией устойчивого развития КР 2013-2017.

Под вопросом находится сейчас и само выживание АНК. С первого полугодия 2012 года финансирование аппарата АНК и её региональных отделений было значительно ограничено, а в 2013 году и вовсе прекратилось. Выделение бюджетных средств на поддержание АНК признано нецелевым расходованием средств, потому что общественная организация не может содержаться за счёт государственных ассигнований.  

Повышение устойчивости во взаимодействии АНК с государственными структурами зависит от следующий факторов:

- отсутствие у АНК соответствующего статуса;

- отсутствие плодотворного сотрудничества с Жогорку Кенешем и местными государственными органами;

В текущем составе правительства КР, вы все это прекрасно знаете, появился новый орган — Государственное агентство по делам местного самоуправления и межэтнических отношений.  Это обязательно поменяет структуру управления. АНК стоит продекларировать стремление сотрудничать с ГАМСУиМУ, предоставив тому свой кадровый и интеллектуальный потенциал. Госагентству же стоит изучить все ключевые структуры на поле межэтнического взаимодействия с тем, чтобы привлекать те к работе АНК — возможно, путём включения в Совет Ассамблеи.

В дальнейшем АНК представляется нам как общественная организация со статусом консультативно-совещательного и координационного органа  при Президенте КР, в чью деятельности включены губернаторы, акимы, главы айыльных округов и соответствующие государственные ведомства. Ассамблея обязательно должна находиться в партнёрских отношениях с правительством и парламентом.

 

Бермет Алимова, к.и.н., Кыргызский Национальный университет:Каждый этнос решает проблемы в своём маленьком «закутке»

 

За последние более, чем два десятилетия, в кыргызской политике следовал провал за провалом: и в социальной сфере, и в экономике, и в построении государственности как таковой. Два госпереворота показали, что очень легко взять власть, но вот что делать с ней?  — это уже куда сложнее. Поэтому было бы удивительно, если бы успех был достигнут в сфере межэтнических отношений.

Этническую политику Аскара Акаева можно охарактеризовать как ситуативную  и даже конъюнктурную. Сам он стал президентом на волне национального движения и вначале, будучи обязанным ему, пытался строить «национализирующееся государство»: создавались национальные фонды земли, предпринимательства именно для этнических  кыргызов. В 1994 году всплеск эмиграции русскоязычного населения и хорошие отношения с Ельциным заставляют его пересмотреть эту политику и заявить, что «Кыргызстан — наш общий дом». В общем, был взят курс на западную либеральную модель. Но её внедрение, как показала практика, реализовано не было. Слепо принимая западные ценности, ратифицируя всевозможные международные конвенции, государство само никуда не двигалось. Никакой институционализации, за исключение неудачной попытки создания Ассамблеи народа Кыргызстана, не последовало. В итоге, сейчас мы имеем ситуацию, когда каждый этнос решает проблемы в своём маленьком «закутке».

Суть в том, что мы так и не смогли построить свою государственность. К тому же, у самих кыргызов до сих пор сохраняется многоуровневая идентичность, что не позволяет им сформироваться в нацию. Если мы сами не можем консолидироваться, то как консолидируем других?

Хотя «советский человек» формировался на основе русского языка и культуры, каждому этносу в СССР давалась возможность — и не просто возможность, а все необходимые права и ресурсы — чтобы его культура развивалась, а самосознание укреплялось. Это определило очень высокий уровень доверия к советскому государству со стороны этнических меньшинств. Нам нужно перенимать именно такой, позитивный советский опыт.  Иначе провалы так и будут следовать за провалами.

 

 

Икболжан Мирсаитов, к.полит..н., доцент Кыргызского Национального университет:Главным объединяющим фактором на сегодняшний день является территория

 

Я бы хотел рассмотреть факторы, которые помогли бы объединить национальные меньшинства на юге республики. С 2010 года я участвовал в проектной деятельности как международных организаций, так и местного неправительственного сектора, и имею некоторый опыт наблюдения за ситуацией. Сама жизнь подсказывает: главным объединяющим фактором на сегодняшний день является территория. Понимание же страны у двух основных этносов кыргызстанского юга, конечно, разное. Объединять может фактор языковой близости: это заблуждение — считать, что кыргызы и узбеки не понимают друг друга. Об этом свидетельствует ситуация в школах. А вот другой языковой феномен... Когда после 2010 года был поднят вопрос о кыргызских и русских классах в узбекских школах, создалась очень интересная ситуация: примерно три четверти ошских детей (и кыргызов, и узбеков) идёт в русские классы, где все учатся вместе. При этом  укомплектованность учебниками на узбекском языке до сих пор, несмотря на заявления Министерства образования, невысока — в районе 60%. 

Объединяющим фактором при политической воле местных властей и центрального руководства могло бы стать информационное пространство юга. Почему бы не сделать, скажем «Голос Кыргызстана» на других языках, помимо государственного? Можно вещать, при этом, не только на узбекском, но и на китайском! Это было бы прекрасно. Имеет же Иран «Голос Хорасана» не только на таджикском, но также на узбекском и кыргызском! Сейчас радио и телевидение на юге Кыргызстана не может вырваться из «проектного» контекста, когда финансирование зависит от каких-то международных организаций. А нужно движение изнутри!

Многие склонны обвинять в зарождении конфликта социально-экономические условия. Есть, например, стереотип, что одна этническая группа более активна и имеет больше экономических возможностей, зато у другой есть политические «рычаги». Но подумайте: коррупции подвержены все! И процесс искоренения коррупции вполне может сплотить обе группы! За школу, жильё, больницу все ведь платят одинаково...

Объединяющим факторам несомненно является религия. По моим наблюдением, как это ни странно, позитивную роль в период с 2010 года сыграли проповедники-дааватчи. Даже в первые дни столкновений там действовали их смешанные группы, включавшие и узбеков, и кыргызов. Они и до сих пор работают в тех же сообществах. И хотя различие в отношении к исламу, исламским традициям у двух этносов действительно имеется, я думаю, что внешние исламские проекты рано или поздно дадут о себе знать — и всё будет в той или иной степени унифицировано. Кстати, свою особую роль в миростроительстве, помимо, разумеется, Русской православной церкви, сыграли после известных событий и христианские протестантские группы. Они тоже смешанные, и через их общины пропасть между представителями различных этносов также не пролегла.

Определённую роль в восстановлении мира смогла бы сыграть ликвидация этнорелигиозных стереотипов. Например, то же ношение никаба (считается почему-то прерогативой узбекской этнической группы) и ношение платка и более свободных мусульманских нарядов (в большей степени, как опять-таки считается, относится к кыргызским женщинам). Такие мелочи приводят к большому социальному противостоянию. Начинаются, например, разговоры о том, что узбеки более радикально настроены по отношению к светскому государству, а кыргызы — менее. Но всё это — от непонимания.

 

Атыркуль Алишева, директора Центра региональных исследований, в своём докладе указала на ту негативную роль, какую играет сейчас понятие «государствообразующий этнос»: по мнению эксперта, оно дискриминирует остальные этносы, выбрасывает их за борт истории, ставя их в положение пришельцев, людей второго сорта.

 

Хакан Гюнеш, профессор политологии Стамбульского университета, вспомнил, что после резни 2010 года на юге Кыргызстана авторитетный журнал The Economist выпустил материал с заголовком “Violence in Kyrgyzstan: Stalin's harvest” (Беспорядки в Кыргызстане: сталинский урожай»). Говорилось там о недостатках национально-государственного размежевания 20-30-х годов прошлого века. Профессор Гюнеш указал на выборочный подход советской власти к этнической сфере. Например, на Кавказе карачаевцы и черкесы — представители двух разных языковых групп - были объединены в рамках одной республики, а близкородственные киргизы, кара-киргизы и каракалпаки оказались разделены между тремя.  Южная Осетия была искусственно обособлена от Северной. «Бомбами замедленного действия» можно назвать анклавы Ферганской долины.  И всё же... «Роль советской власти в развитии национальных республик отрицать нельзя. Проблемы настоящего — это проблемы настоящего. Не следует перекидывать на одного Сталина ответственность за то, что сейчас в Фергане киргизы режут узбеков, а узбеки — киргизов», - заключил эксперт. «Если вы до сих пор думаете, что «Кыргызстан — наш общий дом», то каждому этносу в этом доме должна быть предоставлена комфортная комната», - посоветовал он кыргызстанским властям.

 

Азиз Жусупбеков из Института философии НАН КР высказал, в свою очередь, очень пессимистичную мысль, что концепция мультикультурализма рухнула для всех нас вместе с распадом СССР.

 

Джумакан Омукеева, ректор Кыргызско-китайского гуманитарно-экономического института (г. Ош),напомнила, что в этом году общереспубликанское тестирование абитуриенты Кыргызстана впервые будут сдавать только на русском и  кыргызском языках — в то время как раньше была возможность делать это и на узбекском. «После 2010 года узбекоязычные средства массовой информации на юге Кыргызстана, какими  были раньше Ош ТВ и Мезон ТВ, уже не действуют. Узбекское население в основной своей массе смотрит телевидение Узбекистана. Кыргызстанское смотрят очень редко. Это очень серьёзный вызов формированию общегражданской идентичности в КР», - так обрисовала она ситуацию с отсутствием у узбекского этнического меньшинства собственного выхода в информационное пространство Кыргызстана. Также ректор ККГЭИ сочла нужным отметить, что ассимиляционные тенденции во взаимодействии кыргызов и узбеков уже почти заморозились — это видно по резкому спаду в динамике смешанных браков. «Более того, имеется чёткая тенденция: выбирая место проживания, молодая семья стремится осесть там, где компактно проживают представители именно её этнической группы», - заключила госпожа Омукеева.

 

Елена Молчанова, научный консультант Кыргызской психиатрической ассоциации и преподаватель Американского университета в Центральной Азии, презентовала результаты исследования, явившегося «побочным продуктом» её личной практики оказания психиатрической помощи пострадавшим в событиях 2010 года в г. Ош. Отслеживая вместе с коллегами динамику посттравматического стресса у этих людей, исследователь обнаружила пропасть между сознательным и бессознательным отношением представителей переживших конфликт этносов друг к другу. «Вряд ли ситуацию в Ошском регионе даже сейчас можно назвать благоприятной»,- отметила Елена Молчанова. В качестве аналогии, раскрывающей суть такого  латентного конфликта, она вспомнила «закон нарциссизма малых различий» Зигмунда Фрейда. Вот соответствующая цитата из основателя психоанализа: «Однажды мое внимание привлек феномен вражды и взаимных насмешек как раз между живущими по соседству и вообще близкими сообществами, например, испанцами и португальцами, северными и южными немцами, англичанами и шотландцами и т.д. Я дал этому феномену имя «нарциссизм малых различий», которое, впрочем, не слишком много проясняет. Он представляет собой удобное и относительно безвредное удовлетворение агрессивности, способствующее солидарности между членами сообщества. Рассеянный повсюду еврейский народ оказал тем самым достойную признания услугу культуре тех народов, среди которых поселился; к сожалению, всего средневекового избиения евреев не хватило на то, чтобы сделать эти времена более мирными и безопасными для христиан».

Докладчик дала и своё пояснение: «Всем психологам известно, что очень близкого человека удобно использовать как экран для проекции собственных проблем. Так же и с народами: чем ближе друг к другу этносы, тем легче вызвать целую гамму чувств - вплоть до ненависти». Она отметила, что хотя по так называемой «шкале Миссисипи»  уровень посттравматического стресса у опрашиваемых за последние четыре года значительно снизился, другие методы, позволяющие выявлять то, что «сидит» на бессознательном уровне, свидетельствуют, что не всё так гладко. Была измерена семантическая близость понятий «я», «мы» и «другие» на уровне личностных ощущений опрошенных -  и выяснилось, что разница между парами «я-другие» и «мы-другие» не только не уменьшается, но и растёт. «В фокус-группах часто звучали такие слова: «Пока всё тихо. Но если начнут драться кыргыз с узбеком, кыргызы придут на помощь кыргызу, а узбеки — узбеку». Всё это заставляет  признать, что межэтническая напряжённость на бессознательном уровне только растёт», - констатировала госпожа Молчанова.

 

 

Polit.KG


Версия для печати   |   Просмотров: 1934   |   Все статьи

Мы и мир

23.03.2018 19:20
Учебники по истории должны отражать неразрывную связь  Крыма с Россией

Член Совета Федерации от Республики Крым Сергей Цеков принял участие в заседании «круглого стола» Российского исторического общества, посвящённого четвёртой годовщине воссоединения Крыма с  Россией и  презентации двухтомника «История Крыма», созданного Институтом российской истории РАН.           

Открыл мероприятие председатель Российского исторического общества Сергей Нарышкин. В работе «круглого стола» приняли участие директор Института российской истории РАН Юрий Петров, председатель Комитета Государственной Думы по международным делам Леонид Слуцкий, председатель Законодательного Собрания города Севастополя, председатель Совета отделения Российского исторического общества в Севастополе Екатерина Алтабаева, директор Центрального музея Тавриды,

Опрос



Главная