POLIT.KG
Информационно-аналитический портал
  часы   Среда, 21 ноября 2018
RSS

О ситуации в Кыргызстане

07.11.2018 14:26
Президент Сооронбай Жээнбеков: Глубоко прочувствуем многовековую великую историю нашей страны, свято сохраним национальное достоинство!

Президент Кыргызской Республики Сооронбай Жээнбеков  7 ноября, в связи с Днем истории и памяти предков посетил мемориальный комплекс «Ата-Бейит», где прочитал молитву в память о предках и покоящихся там соотечественниках, возложил венки к памятникам и сделал обращение к народу Кыргызстана.

"Непростые годы в составе российской империи, национально-освободительная борьба 1916 года и великий исход — Уркун принесли нашему народу большие испытания.После победы февральской, затем Октябрьской социалистической революци 1917 года в России произошел резкий поворот в судьбе кыргызского народа. В 1924 году была образована автономная область, затем создана Кыргызская Советская Социалистическая Республика"


Погода в Кыргызстане

Курс валют

Кавказ и Центральная Азия: сравнение в контексте геополитики

21.09.2012 18:58 - Polit.kg

Часть 2. Игра продолжается 

Уже в XX веке геополитика настолько переплелась с геоэкономикой, что интересы мировых держав начали ранжироваться. «Первым делом углеводороды, ну а территории – потом», - таков девиз новых властелинов этого мира. Впрочем, был ещё переходный период, в который уже медленно угасающая Великобритания едва не оккупировала большую часть Средней Азии и Кавказа. Летом 1918 г., в смуту Гражданской войны, при посредничестве английских агентов Бейли и Маллесона заключается договор с белым Закаспийским правительством в лице генерала-ветеринара Евгения Джунковского о протекторате Великобритании над Туркестаном[1]сроком более чем в полвека. К договору присоединяется и уже много лет бессильный эмир Бухары. «Эта республика будет находиться под исключительным влиянием Англии и будет пользоваться такой же самостоятельностью, как африканские колонии Англии: Трансвааль и Оранжевая»[2], - гласит этот эпохальный документ, вступлению которого в силу помешал яростный натиск Красной Армии. Но англичане уходить не собирались, а потому активно и всесторонне поддерживали всех врагов Красной Москвы.

Интересно развивалась ситуация и в Закавказье, как тогда называли Южный Кавказ, к той поре уже полностью вошедший в состав России. Свою роль сыграл, конечно, фактор нефти. Отметим, что добывалась она тогда на Каспийском море только в пределах кавказского побережья (в той же Туркмении регулярная промышленная добыча нефти началась только в 1933 году). Единственным нефтепроводом был Баку-Батум. Соответственно, Грузия и Азербайджан уже в период их нахождения в составе Российской Империи находились под пристальным наблюдением капиталистического «мирового сообщества». Возможность поставить эти объекты под свой контроль появилась у этих сил после Октябрьской революции. Как только Грузия объявила о своей независимости (май 1918 г.), её сразу же оккупировала Турция. Тогда Грузия на пару с ещё одной  независимой республикой - Арменией - взмолилась  перед союзниками турков – немцами – и те велели Турции признать-таки независимые государства. Но следом, разумеется, оккупировали Грузию сами. Большая часть Армении оставалась под «родным» турецким игом до тех пор, пока в декабре 1918 г. немцев из Закавказья вытеснили англичане. И вот их-то гегемония над «нефтепроводной республикой», как тогда называли Грузию, длилась уже до июля 1920 г. В Азербайджане под прикрытием английских орудий в тот же период вовсю действовали либерал-националисты. Предыстория такова: летом 1918 турецкая оккупация положила конец единственной существовавшей тогда в Закавказье Советской республике – Бакинской, а в ноябре-декабре 1918 г. и Турция сдала власть в субрегионе англичанам. Последние добились, таким образом, своей главной цели: стали контролировать весь нефтепровод от Баку до Батуми, не говоря уже о промыслах. До самого апреля 1920-ого Грузию от молодой Советской Республики отделяли области, занятые белой армией, которой руководил генерал-лейтенант Деникин. Тот, кстати, в 1919 г. отвоевал у грузин Сочинский округ и Абхазию.

Но вернёмся в день сегодняшний. Въедливый читатель может заметить, что ни Британской, ни, тем более, Российской Империи уже давно нет и в помине. Однако не спешите с выводами. Устойчивые цивилизационные центры существуют вне узких идеологических и политических установок, диктуемых моментом. После Второй Мировой войны весь мир понял, что отныне борьба за сферы влияния в глобальном масштабе будет разворачиваться прежде всего между Соединёнными Штатами Америки как наследником англо-саксонской линии – и Советским Союзом, наследником российско-имперской. Поражение в Холодной войне, которое СССР понёс в 1991-ом году, значительно снизило шансы России как последнего (а скорее всего – далеко не последнего) оплота русской региональной цивилизации на эффективное противоборство, но, с другой стороны, позволило ещё раз убедиться в том, что противник – не пугало «большевистской пропаганды», а вполне реальный политический субъект. И действия этого субъекта так же последовательны, как век тому назад. Стратегия не меняется, меняется лишь тактика. В частности, очень щедр новый геополитический игрок стал на раздачу суверенитетов – но только в нужное время и в нужном месте, разумеется. Для США нет нужды объявлять завоёванные территории своей собственностью. Гораздо умнее завоевать и делать вид, что никакого завоевания не было и всё, что происходит, - воля народа-аборигена. Нужно всячески подчёркивать независимость своих колоний, чтобы не вскрылась их реальная зависимость, которая выражается в давлении на первых лиц, осуществлении деструктивных программ, разрушении промышленности и науки, внесении смуты в жизнь общества, внедрении «нужных» стереотипов поведения и массированном агентурном влиянии на всех уровнях.

Суть же – та самая, что и в период «Большой игры». При перечитывании Бжезинского создаётся впечатление, что в некоторых местах он дословно повторяет классика британской геополитики – сэра Хэлфорда Джона Маккиндера. «Американская школа геополитики, сформировавшаяся после Второй мировой войны, в общем и целом повторила основные ходы классической британской геополитической мысли начала ХХ века», - закрепляет это впечатление Владимир Максименко, кандидат исторических наук, сотрудник Института востоковедения Российской академии наук[3]. «В 1997 году в своей нашумевшей статье Мадлен Олбрайт высказала абсолютно логичную, с точки зрения интересов ее страны, идею о том, что Соединенные Штаты должны управлять последствиями распада Советского Союза. […] Основные задачи внешней политики США в Центральной Азии заключаются в установлении контроля над энергетическими ресурсами региона и отсечении от них как России, так и Китая, а формальным поводом для вмешательства может стать «управляемый хаос», вызываемый с помощью манипулирования имеющимся в регионе конфликтогенным потенциалом», - пишет, в свою очередь, Андрей Арешев, эксперт Фонда стратегической культуры[4]. Он же рассказывает о некоторых осевых для современной американской геополитики проектах: «…особого внимания заслуживает исследование Фредерика Старра «Партнерство Большой Центральной Азии для Афганистана и его соседей», опубликованное Совместным трансатлантическим центром исследований и политики Университета Дж. Хопкинса в марте 2005 года. В этом документе Афганистан назван «ядром» макрорегиона «Большая Центральная Азия», вокруг которого необходимо выстраивать всю региональную геополитику. Идея «Большой Центральной Азии» претендует на концептуально-идеологическое обоснование политики США в регионе, будучи ее новым прочтением и в то же время логически продолжает предыдущую политическую линию Вашингтона. […] Многие шаги, предпринимаемые американской администрацией начиная с 2005 года, свидетельствуют о том, что ключевые элементы аналитических разработок Фредерика Старра были взяты на вооружение.

Так, примерно год назад, после переговоров с одним из афгано-пакистанских религиозных деятелей Фазлом ур-Рехманом в Исламабаде, помощник госсекретаря США по делам Центральной и Южной Азии Ричард Баучер заявил о видении американской администрацией «стабильной и демократической Центральной Азии». Такое видение, по мысли Р.Баучера, предполагает, что этот регион будет во все возрастающей степени связан с Южной Азией (но отнюдь не с Россией). «Интересам государств Центральной Азии отвечает создание соединительных звеньев с югом, дополняющих существующие связи с севером, востоком и западом», – цитировало Р.Баучера агентство ИТАР-ТАСС. По его словам, цель США должна заключаться в том, чтобы «помочь оживить старинные связи между Южной и Центральной Азией, помочь в формировании новых уз в сферах торговли, транспорта, демократии, энергетики и связи». «По мнению Кондолизы Райс, ядро Большой Центральной Азии составит «безопасный и процветающий Афганистан, который скрепляет Центральную Азию и связывает ее с Южной Азией. Ключевая роль в этой стратегии отводится Пакистану как исламскому государству и Индии с ее огромным людским и экономическим потенциалом», - сообщают СМИ, ссылаясь, в свою очередь, на прежнего Госсекретаря США[5].

Налицо  попытка искусственно отдалить Центральную Азию от России, привязав к региону афганские кандалы. «Таджикский участок границы с Афганистаном успешно осваивают американцы. После вытеснения России здесь реализуются коммуникационные проекты: строятся мосты, протягиваются линии электропередачи. Чем больше мостов с Афганистаном, тем активнее интеграция с ним. «Афганизация» Таджикистана идет полным ходом, против самих таджикских интересов. Режим Эмомали Рахмона, следующий под узбекским и афганским нажимом в фарватере американских интересов, тщетно старается держать внутреннюю ситуацию под контролем. Но одними запретами на ношение бороды и посещение мечетей ситуацию вряд ли уже можно спасти. Наоборот. Дни светского Таджикистана сочтены. Сценарий запуска на арену местных «братьев мусульман» по египетской технологии, безусловно, в вашингтонском рукаве уже приготовлен. Точек разрыва и распада внутри и вокруг Таджикистана сколько угодно - Ходжент, Бадахшан, Фергана, Ош», - замечает в этой связи главный редактор ИА REGNUM Виген Акопян[6]. Надо сказать, что эти опасения уже подтверждаются: чего стоят недавние события в Горно-Бадахшанской автономной области!

Мосты… Конечно, классический инструмент влияния в руках геополитического игрока – это транспортная инфраструктура. Можно сказать, что царская Россия потому так быстро обосновалась на Кавказе и в Центральной Азии, что начала свою деятельность здесь именно со строительства железных дорог. В первую очередь, благодаря этим дорогам регион сделал резкий прыжок из Средневековья в Новое время, что не оставило шансов местным феодалам. В период Гражданской войны красные использовали железную дорогу как оплот своей власти в Центральной Азии – дальше она, до поры – до времени, просто не распространялась.

Дорожное строительство и развитие транспортных сообщений в СССР ещё больше замкнуло два ключевых региона, которые мы рассматриваем, на Россию и обусловило их естественную ориентацию на Север. Цель американцев сегодня – отрезать ЦА и Кавказ от России. Средства для этого выбираются соответствующие. Взять к примеру проект «Нового Великого шёлкого пути» (ТРАСЕКА). «Проект The New Silk Road США начали разрабатывать в 2009 г. В качестве его разработчика фигурирует Центр стратегических и международных исследований, а возможных заказчиков – Пентагон и спецслужбы США. Главной целью «Нового Шелкового пути» является создание условий для наращивания торговых связей между странами Центральной и Южной Азии. Для этого, по словам Роберта Блейка[7], необходимо развитие трех составляющих: инфраструктуры, транспортных и энергетических путей. «Новый Шелковый путь» должен стать развитой и широкомасштабной сетью торговых и транзитных связей между Южной и Центральной Азией, - цитирует его «Голос Америки», - которые бы приносили пользу странам этого региона и, в частности, Афганистану и Пакистану». В качестве примеров проектов, которые могут быть реализованы в рамках «Нового Шелкового пути», он привел газопровод TAPI (Туркменистан-Афганистан-Пакистан-Индия) и проект «CASA-100», предполагающий поставки электроэнергии из Киргизии и Таджикистана в Афганистан и Пакистан. Конечной же целью является такое развитие транспортных коридоров, чтобы «… казахские и узбекские грузы могли бы пересекать все эти страны (Афганистан и Пакистан) по пути к очень важным развивающимся рынкам в Индии, Бангладеш и далее», - рассказывает эксперт Фонда исторической перспективы «Столетие» Александр Шустов[8]. Добавим, что тот же Блейк активно продвигает мысль, что интеграция Афганистана в ЦА пойдёт на пользу всем странам региона. Почерк узнаваем, правда? Как бы то ни было, идея нового ВШП пользуется в «подопытных» странах  большой популярностью. Однако, с течением времени всё больше экспертов соглашаются с тем, что это не что иное, как  обманка: талассократической[9]державе – имеется в виду США -  трансконтинентальные пути сообщения в Евразии ни к чему – достаточно выходов к портам.

Тем не менее, некоторые объекты стратегического значения уже легли в инфраструктурную сеть региона: например, южно-кавказский газопровод, построенный в обход не только России, но и Ирана,  и туркоориентированный нефтепровод Баку-Тбилиси-Джейхан. «Политика по контролю над путями транспортировки нефтегазовых ресурсов из Центральной Азии фактически себя исчерпала. Казахстан дополнительно к российскому маршруту транспортировки нефти в настоящее время имеет китайский маршрут и перебрасывает нефть через Каспий в Азербайджан (с дальнейшим подключением к нефтепроводу «Баку-Тбилиси-Джейхан») с помощью танкерного флота. Туркменистан в виде альтернативы российскому маршруту транспортировки газа использует китайский маршрут и два газопровода в Иран. В этом плане необходим поиск новых путей усиления позиции России в экономике центральноазиатских государств», - совсем пессимистично обрисовывает ситуацию эксперт Владимир Парамонов[10].

«…как бы СМИ не презентовали ТРАСЕКА, это тот самый нож, который отсекает Россию и от Средней Азии, и от Закавказья. После его завершения раздел постсовесткого пространства «по горизонтали» станет свершившимся фактом», - так считают российские специалисты[11]. Их мнение в последнее время стали разделять коллеги из стран Центральной Азии и Закавказья. Не так давно с идеей строительства железнодорожной магистрали Чуй-Фергана выступил киргизский эксперт по инфраструктурному развитию Кубат Рахимов:

У Киргизии сейчас есть уникальный шанс построить дорогу Чуй-Фергана совместно с российскими и казахстанскими инвесторами. Эта дорога, в первую очередь, должна работать не на минеральные ресурсы, а на людские. Ведь совокупная численность населения Ферганской и Чуйской долин с прилегающими территориями больше 20 миллионов человек. Это мощный человеческий потенциал. Эти люди потребляют, производят - есть некая экономика потребления. Соединение потенциала двух долин, Чуйской и Ферганской, фактически четырех стран из пяти центральноазиатских, дает очень мощный эффект даже без разработки полезных ископаемых. […] Движение рабочей силы, перемещение массивов человеческого капитала, антропоток не происходит просто так. Это всегда связано с экономикой или же с войной. Поэтому я считаю, что даже без разработки этих сырьевых месторождений историческая связка Чуйской и Ферганской долин может дать мощный синергетический выхлоп. И в этом процессе роль Киргизии очень важна, потому, что эта страна соединяет обе долины»[12].

Во многом такой ход мыслей соотносится с логикой самого масштабного интеграционного проекта России в Центральной Азии – Единого Экономического Пространства в рамках Евразийского Союза, к которому та же Киргизия должна прийти через Таможенный. Перепродажа китайских товаров, на которой во многом строится экономика современного Кыргызстана, даёт лишь временный эффект, тогда как речь должна идти о проектах, направленных в будущее – в том числе и на создание территориально-производственных комплексов вдоль железной дороги с ветками до перспективных месторождений. Желание России вкладываться в это будущее подтверждает подписание соглашения о строительстве в Киргизии Камбаратинской ГЭС-1 и Верхне-Нарынского каскада гидроэлектростанций. Если эта пока едва наметившаяся линия сотрудничества не пресечётся усилиями местных коррупционеров и заинтересованных в неудачном исходе дела агентов «прогрессивного Запада», перед странами ЦАР откроется куда больше перспектив, чем при интеграции с Афганистаном. Больше электричества – значит больше производственных мощностей. Мощности – база для перерабатывающей отрасли, которая целенаправленно разрушалась в 90-е годы прошлого века. В общем, есть над чем подумать.

Традиционным игроком на поле Центральноазиатского региона является Китай. Это ещё одна империя, в своей истории пережившая немало спадов и подъёмов. Современный период в истории Китая – это период позитивных сдвигов. Ни для кого не секрет, сколь высоки темпы экономического роста внутри этой сильной страны. Естественно, такой экономический подъём в условиях глобального рынка не может не выливаться в экономическую экспансию. Первую скрипку в этом процессе играет всё возрастающая потребность КНР в энергоносителях.

Если смотреть из Центральной Азии, то значительную роль в отношениях с «большим красным соседом» играет уже один реэкспорт китайских товаров. «С 2000 г. по 2003 г. ежегодный товарооборот между Китаем и Центральной Азией вырос более чем на 200 % – с 1 млрд до 3 млрд долларов. В 2008 г. он превысил 25 млрд. долларов, вплотную приблизившись к товарообороту региона с Россией. Тем самым колоссальный разрыв в экономическом положении КНР и России в Центральной Азии быстро сокращается в пользу Китая, экономика которого растет лавинообразно. А если учесть челночную торговлю, то китайское экономическое присутствие в таких пограничных странах, как Казахстан и Киргизия, уже превышает российское», - констатировал четыре года назад журнал «Россия в глобальной политике»[13]. Но этим всё не ограничивается. «Китай уже получает нефть из Казахстана по трубопроводу Атасу – Алашанькоу. Мощность этой трубы пока невелика – около 10 млн. тонн в год, однако вскоре ожидается ввод в эксплуатацию второй очереди нефтепровода, которая позволит увеличить мощности маршрута втрое», - отмечает А. Арешев[14]. Напомним также, что в 2005 г. Китайская национальная нефтяная корпорация приобрела за 4,18 млрд. долларов крупнейшую нефтяную компанию Казахстана - «Петроказахстан»[15].

«Помимо Таджикистана и Киргизии, Китай продемонстрировал заинтересованность  в укреплении отношений с Узбекистаном. 7 июня Ху Дзиньтао подписал с узбекским президентом Исламом Каримовым примерно сорок торговых соглашений, которые приведут к тому, что китайцы инвестируют около 5,2 миллиардов долларов в технический и промышленный сектора», - передаёт сегодня иностранная пресса[16]. Экономические связи с Китаем продолжают упрочняться и в Таджикистане – после открытия пропускного пункта Кульма-Карасу, в Узбекистане – после Андижанских событий 2005 г. (вспомним, что первый экстренный визит тогда Ислам Каримов нанёс именно в Пекин), в Туркмении – после кончины Сапармурата Ниязова. Охотно на сближение с Китаем идут казахстанские металлурги, для которых Китай как рынок сбыта – просто находка. При этом, «…. несмотря на растущее число экономических групп, завязанных на Китай, нельзя сказать, что они создали организованное прокитайское лобби. […] Если бы было необходимо любой ценой определить, кто входит в «китайское лобби», то наиболее очевидными кандидатами стали бы сами главы центральноазиатских стран. Их, в свою очередь, поддерживают некоторые деловые круги, заинтересованные в дальнейшем развитии торговли с Пекином. Со временем эти круги неизбежно станут более организованными»[17].

Кроме того, Китай щедро раздаёт кредиты и займы под мало-мальски интересующие Пекин инфраструктурные проекты. Непосредственное участие Китая предусмотрено в строительстве железнодорожной магистрали КНР-Киргизия-Узбекистан, и далее, через Туркмению и Иран к портам Персидского залива. Для китайцев это стратегический проект. Интересно, что маршрут дороги весьма отличен от того, что задумывают американцы. «В долгосрочном плане  китайское «вхождение» превратится в экспансию. Я могу привести внутрикитайский пример - это строительство Цинхай-Тибетской железной дороги. С инженерно-технической точки зрения это интересный проект… Однако не стоит упускать из виду социально-экономические последствия вхождения большого Китая в автономный Тибет. Китайцы, которые приезжают туда из внутреннего Китая, обратно не возвращаются, причем их количество исчисляется сотнями тысяч человек, то есть происходит массовый наплыв низкоквалифицированной рабочей силы. Из-за строительства дороги и освоения месторождений, которые входят в число крупнейших по добыче меди и никеля, коренные тибетцы были вынуждены уйти со своих обжитых территорий, получив лишь мизерную компенсацию. Происходит разрушение экологического баланса. В целом, тибетцам эта дорога ничего не дала. Только увеличился поток туристов, но, вместе с тем, также возрос поток людей, которые не признают местные жизненные ценности. …китайцы используют самые варварские технологии добычи полезных ископаемых. Разработка месторождений в Тибете и СУАР[18]показали, что экономическая целесообразность превалирует над иными соображениями. И, если есть возможность использовать низкоквалифицированный труд массы работников вместо эксплуатации дорогостоящих современных аппаратов, то китайцы предпочтут использовать людей. На первом этапе будет позитивный эффект от такого сотрудничества, но затем, я сомневаюсь, что жители Киргизии будут рады видеть изуродованный пейзаж - незакрытые хвостохранилища, разрушенные тяжелыми грузовиками дороги. Китайцы не церемонятся - в том же Тибете они уничтожили порядка 15 процентов всех пастбищ. Кстати, немаловажный момент - пока мы будем строить вышеупомянутую железную дорогу, китайцы успеют раздолбать те автомобильные дороги, которые сами же сейчас в Киргизии в кредит строят. Ведь они не соблюдают весовые нормативы. В итоге это ляжет тяжким бременем на Киргизию - это же кредиты, хоть и долгосрочные. При таком отношении китайцев к чужой экологии, в Киргизии после этого расти вообще ничего не будет», - даёт свою оценку китайскому проекту Кубат Рахимов[19]. Он же указывает на немаловажный факт: строительством железных дорог в Китае занимаются военные, что уже подразумевает вхождение ограниченного контингента китайских войск в пределы независимых центральноазиатских республик. Неудивительно, что строительство магистрали уже вызвало негодование в среде местных националистов. Вообще, отрицательное отношение к китайцам особенно сильно выражено в киргизской и казахской среде – основывается оно в том числе и на эпической традиции, в которой отразились многие события далёкого прошлого. «Забастовка для этих людей - своеобразный тест на коллективизм: ты еще наш или уже их. Причем меркой этой самоидентификации ("мы" и "они") служат абстрактное чувство справедливости и конкретная решимость бороться и не сдаваться. Крепят коллективизм жанаозенских рабочих не только общая трудовая биография, общий работодатель. Эти несколько сотен людей искренне считают, что оказывают первое сопротивление отечественным продажным чиновникам и бессовестным капиталистам, а также внешнему опасному и коварному врагу - китайцам. И ощущение себя боевым отрядом сплачивает», - проникает в сознание жителей северо-запада Казахстана, уже столкнувшихся с настоящим китайским капитализмом на нефтепромыслах, «Эксперт-Казахстан»[20]. Если же говорить о Киргизии, то вспомним, что поводом для массовых волнений во время Аксыйских событий 2002 года[21]стало не что иное, как передача Китаю части киргизских территорий. «Людям казалось, что правительства капитулировали перед китайцами, и они подозревали, что Пекин не будет довольствоваться малым», - передают СМИ атмосферу тех времён[22].

Ещё задолго до наступления нашей эры Китай рассматривал Центральную Азию как «подведомственную территорию». В традиции внешней политики изначально не было различения между вассальными и независимыми государствами – и те, и другие обозначались термином «вайфань». «В этой многозначности была  изначально  заложена  возможность  субъективного  подхода,  выражавшего  этноцентрическую ориентацию внешнеполитической доктрины императорского Китая», - отмечают А.Д. Воскресенский и С.Г. Лузянин в статье «Политика Китая в Центральной Азии». У них же находим обзор современных воззрений китайских историков на означенный регион: «В 1983 г. появились три крупные статьи исследователя Су Бэйхая, в которых он изложил свою позицию по вопросам истории казахского народа. Основная мысль этих статей заключается в том, что казахи и их исторические  предки  являлись  подданными  китайского императора, находясь в сфере влияния Срединного государства. В этих статьях отстаивается концепция «единой китайской нации» в наименее гибкой форме, народности некоторых сопредельных с Китаем стран называются «ответвлениями» этой нации.  Основная идея исследований Су Бэйхая состоит в доказательстве того, что не было добровольного присоединения казахских ханств к Российской империи, что этот сложный исторический процесс являлся просто «насильственным  завоеванием»  одного  народа  другим. Эта концепция, но уже применительно к киргизам, разрабатывается также в статье Ху Чэньхуа «Киргизы Северо-западного пограничного района родины», в которой говорится, что «начиная с середины XIX в. царская Россия захватила значительную часть территорий к югу и к востоку от оз. Балхаш. При  этом  киргизы,  по мнению  автора,  также являются одним из народов Китая, «тесно связанным со  своей родиной» и «внесшим свой вклад в ее историю». В целой серии публикаций китайские ученые выдвигают тезис о том, что Памир также издревле являлся «священной китайской территорией», а район Памирского нагорья издревле входил в сферу влияния китайской цивилизации,  в  частности,  ссылаясь  на  наличие  даннических  отношений  между памирскими князьями и китайским императором».

«Дискуссионным остается вопрос о возможной китайской экспансии. С одной стороны, вероятность захвата со стороны Китая – это миф, страшилка, которая давно гуляет по миру. Если бы Китай преследовал цель экспансии, то начал бы с соседней Монголии, чего пока не наблюдается – аргументируют свою позицию эксперты. С другой стороны, у отдельных экспертов есть ощущение, что у современного Китая постепенно пробуждаются имперские амбиции. Верным признаком империалистических устремлений Китая является его попытка гуманитарного  воздействия на уровне региона. Показателен случай с официальной  регистрацией Китаем эпоса  «Манас» в ЮНЕСКО как китайского народного достояния. «Приватизации» подвергся Чингиз-хан, который признан на официальном уровне одним из величайших китайских императоров. Поэтому, по прогнозам экспертов, в ближайшее десятилетие мы станем свидетелем перерождения Китая – превращения его из благодушного соседа в прагматичную и жесткую империю», - такое мнение находим мы в аналитическом докладе интеллектуального клуба Alatau «Центральная Азия–2020: взгляд изнутри». 

Присутстсвие Китая в регионе неизбежно, и счастье ЦА в том, что пока КНР во взаимодействии со странами региона делает главный акцент именно на мирном экономическом сотрудничестве. С другой стороны, в Кыргызстане скоро начнётся строительство школы с упором на обучение китайскому языку[23]– а это предвестник мощной культурной экспансии. Впрочем… «Есть у Китая и уязвимые позиции. Они, главным образом, связаны с тем, что в течение многих десятилетий отношения КНР со странами региона были фактически разорваны, в результате чего возникла глубокая отчужденность, которую за короткое период времени преодолеть невозможно. База двусторонних отношений еще не стала достаточно прочной. Пока отмечается низкий уровень взаимопонимания в обществах стран-партнеров, особенно в центральноазиатских государствах. Представление о Китае в общественном мнении Центральной Азии пока строится по старым стереотипам, сохраняется прежнее мышление. Несмотря на быстрое развитие экономики, инвестиционные и экономические возможности КНР еще весьма ограниченны. Для молодого поколения жителей центральноазиатских стран политическая культура и социальный статус Китая не отличаются большой привлекательностью»[24].


 


[1]Устаревшее название Средней Азии

[2]Цитируется по:  Галин В.В. – Тенденции. Гражданская война и интервенция, М.: 2004

[3]http://www.ca-c.org/journal/cac-09-2000/08.Maksimen.shtml

[4]http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1241070060

[5]http://analitika.org/ca/geopolitics/968-20070130002921374.html

[6]http://www.regnum.ru/news/fd-abroad/belarus/1568437.html

[7] Помощник Госсекретаря США

[8]http://www.stoletie.ru/geopolitika/novyj_shelkovyj_put_iz_ameriki_647.htm

[9]Подробнее о талассократии и теллурократии читайте здесь: http://polit.kg/conference/2/94

[10]http://www.ceasia.ru/forum/kakaya-strategiya-nuzhna-rossii-v-tsentralnoy-azii-vzglyad-iz-moskvi-tashkenta-astani-i-bishkeka-soveti-vladimiru-putinu.html

[11]http://www.transport-centre.ru/111-4.php

[12]http://www.regnum.ru/news/1534337.html

[13]http://www.globalaffairs.ru/numbers/43/13574.html

[14]http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1241070060

[15]http://analitika.org/ca/geopolitics/532-20070615044242761.html

[16]http://inosmi.ru/world/20120618/193774581.html

[17]http://www.globalaffairs.ru/numbers/43/13574.html

[18]Синцзян-Уйгурский автономный район

[19]www.regnum.ru/news/1514518.html

[20]http://www.regnum.ru/news/azeri/polit/1426647.html

[21]http://ru.wikipedia.org/wiki/Аксыйские_события

[22]http://globalaffairs.ru/numbers/43/13574.html

[23]http://www.knews.kg/ru/parlament_chro/21319/

[24]http://www.ia-centr.ru/archive/public_detailsae90.html?id=860



Версия для печати   |   Просмотров: 2122   |   Все статьи

Мы и мир

23.03.2018 19:20
Учебники по истории должны отражать неразрывную связь  Крыма с Россией

Член Совета Федерации от Республики Крым Сергей Цеков принял участие в заседании «круглого стола» Российского исторического общества, посвящённого четвёртой годовщине воссоединения Крыма с  Россией и  презентации двухтомника «История Крыма», созданного Институтом российской истории РАН.           

Открыл мероприятие председатель Российского исторического общества Сергей Нарышкин. В работе «круглого стола» приняли участие директор Института российской истории РАН Юрий Петров, председатель Комитета Государственной Думы по международным делам Леонид Слуцкий, председатель Законодательного Собрания города Севастополя, председатель Совета отделения Российского исторического общества в Севастополе Екатерина Алтабаева, директор Центрального музея Тавриды,

Опрос



Главная