POLIT.KG
Информационно-аналитический портал
  часы   Четверг, 15 ноября 2018
RSS

О ситуации в Кыргызстане

07.11.2018 14:26
Президент Сооронбай Жээнбеков: Глубоко прочувствуем многовековую великую историю нашей страны, свято сохраним национальное достоинство!

Президент Кыргызской Республики Сооронбай Жээнбеков  7 ноября, в связи с Днем истории и памяти предков посетил мемориальный комплекс «Ата-Бейит», где прочитал молитву в память о предках и покоящихся там соотечественниках, возложил венки к памятникам и сделал обращение к народу Кыргызстана.

"Непростые годы в составе российской империи, национально-освободительная борьба 1916 года и великий исход — Уркун принесли нашему народу большие испытания.После победы февральской, затем Октябрьской социалистической революци 1917 года в России произошел резкий поворот в судьбе кыргызского народа. В 1924 году была образована автономная область, затем создана Кыргызская Советская Социалистическая Республика"


Погода в Кыргызстане

Курс валют

Сергей Глазьев: А для кого мы вообще строим общий рынок?

17.11.2014 17:07 - Polit.kg
Сергей Глазьев: А для кого мы  вообще строим общий рынок? 13 ноября советник президента РФ по евразийской интеграции академик Сергей Глазьев выступил на научной конференции «Экономическая безопасность Кыргызской Республики: риски и возможности», проходившей в стенах Кыргызско-Российского Славянского университета (г. Бишкек). Экономист-практик, «отец Таможенного союза» дал исчерпывающую картину состояния мировой экономики и рассказал, каково место бывших республик СССР в текущих процессах, а также в чём состоит смысл интеграционных процессов.

 

Процесс евразийской экономической интеграции начался практически сразу после распада Советского Союза. И хотя мы говорим о том, что создали Таможенный союз достаточно быстро — фаза реализации заняла всего три года — эти три года были выстраданы годами тяжёлой работы, которая велась перед этим. Ещё перед распадом СССР был подписан договор об экономическом союзе между республиками, который так и не вступил в силу. Предполагалось, что расходясь политически, республики сохранят единое экономическое пространство: единую валюту, общий рынок. Но, к сожалению, дезинтеграционные стремления оказались сильнее — несмотря на огромный экономический ущерб, который понесли все при разрыве хозяйственных связей. Пространство начало «растаскиваться» внешними центрами силы. Можно было, конечно, этого избежать, но, к сожалению, элиты новых государств слишком увлеклись приватизацией и разделом имущества, закрылись друг от друга и начали друг друга бояться, стали почему-то больше доверять иностранному капиталу: существовала наивная идея, что с приходом последнего будет сразу построена современная рыночная экономика, в результате чего все будут жить припеваючи. На самом деле произошла колоссальная экономическая катастрофа.Практически во всех странах произошло падение ВВП более, чем на половину. В случае с промышленностью всё было ещё хуже: лишались целых отраслей. Объясняется всё это разрывом хозяйственных связей. Единый народнохозяйственный комплекс, в котором каждая республика имела свою специализацию, был разрушен. Состоял он из крупных производственных объединений, связанных жёсткими кооперационными цепочками — и с возникновением новых экономических границ те были разорваны. Конечно, думающие руководители пытались как-то снизить этот ущерб. Удалось добиться не-введения импортных пошлин во взаимную торговлю. С подачи России наши государства начали подписывать двусторонние соглашения о свободной торговле: разные для разных стран. Два года назад, наконец, было подписано первое многостороннее соглашение, которое готовилось к подписанию ещё в 1993 году. За то время, что это откладывалось, некоторые страны влились в сторонние интеграционные объединения. Прибалтика, в частности, стала частью Европейского Союза. Европейский союз воспринял это как победу. Для экономики же самих прибалтийских республик оказаться на периферии ЕС означало тотальную деиндустриализацию. Сегодня там действительно нет никакой серьёзной промышленности. Если ещё в 80-х годах прошлого века Прибалтика была лидером по машиностроению (помню, локомотивы к первому скоростному поезду Москва-Ленинград делались в Риге). Сегодня это просто резервуар дешёвой рабочей силы, которая уже поглощена европейскими столицами. Осталось пространство жизни для пенсионеров. Вслед за уничтожением наукоёмкой промышленности произошло и уничтожение сельского хозяйства: ЕС даёт прибалтийским фермерам субсидии, лишь бы они не перегружали европейский рынок дешёвой молочной продукцией. Потом была развёрнута программа «Восточное партнёрство», куда втягивались другие бывшие советские республики, расположенные к западу от России: Белоруссия, Украина, Молдавия, а также Грузия и Армения. Всё это было изначально сориентировано против России и делалось для того, чтобы помешать нашей собственной интеграции: такие манипуляции со стороны США и Европы мешали этому  процессу. Через систему финансирования определённых идеологических движений в республиках формировались антироссийские политические элиты, целью чего было не дать нам снова собраться вместе. Это нескрываемая политическая доктрина, которая до сих пор реализуется Соединёнными Штатами Америки и продолжает наносить нам огромный ущерб. В частности, именно она превратила сегодня в руины Украину...

Тем не менее, в силу осмысления объективных экономических интересов и непростых условий жизни в рыночной среде практически все республики бывшего СССР начали понимать, что такое конкуренция и сравнительное конкурентное преимущество и какова цена отсутствия кооперации. Прежде чем началось строительство Таможенного союза были проведены экономические расчёты. Мы просчитали эффекты, которые даёт снятие таможенных границ. Получилось, что к 2020 году каждый из участников евразийской интеграции будет иметь объём производства на 6% больше, чем имел бы без интеграции. В совокупности это, если иметь в виду нынешнюю конфигурацию ТС, это примерно 700 млрд. долларов дополнительно произведённых товаров и услуг. Взаимная торговля по прежнему является важным фактором в торговом балансе государств-участников. При этом, чем меньше государство, тем больше вес взаимной торговли. Этот эффект мы ощутили сразу же после снятия таможенных границ. Как только был принят единый таможенный кодекс и таможня ушла с границ между Россией, Белоруссией и Казахстаном, взаимная торговля в первый год выросла более чем на 40%. Это было практическим доказательством того, что снижение барьеров является серьёзным фактором в повышении нашей конкурентоспособности. Взять хотя бы сферу грузоперевозок... Мы подсчитали, чтодо снятия таможенных барьеров примерно 40% времени нахождения в пути занимало таможенное оформление грузов. И это только один штрих! С таможенными границами связаны и таможенные сборы, и НДС. Так что тот всплеск взаимной торговли, который мы получили в 2011 году, показал, в чём наша выгода.Конечно, все понимают, что со временем этот эффект начнёт ослабевать: торговля — это лишь самая поверхностная среда, которая моментально реагирует на снятие таможенных границ, а дальше экономический рост надо поддерживать взаимными инвестициями. Нужно сознательно вкладываться в развитие, ведь сегодня первый эффект интеграции уже практически исчерпан: если в первый год рост взаимной торговли составил 40%, то во второй — 20%, а в третий — уже 10%. Поэтому сразу же вслед за созданием Таможенного союза, был подписан пакет соглашений о переходе к единому экономическому пространству. В нём наряду со свободным движением товаров будет обеспечиваться свободное движение услуг (например, в сфере железнодорожного транспорта мы ставим вопрос о переходе к единому тарифу и о возможности транспортных компаний разных стран работать друг у друга на территории), финансов, рабочей силы. Если посмотреть на опыт Евросоюза, то там две трети всего экономического эффекта от интеграции были получены за счёт активизации инвестиционного процесса и только одна треть — за счёт взаимной торговли. У нас ситуация примерно та же. Поэтому сейчас мы выходим на качественно новый уровень интеграции в рамках Евразийского Экономического Союза. Все договора уже ратифицированы, и с 1 января будущего года мы переходим к формату ЕАЭС, который и означает все вышеперечисленные свободы. Для Киргизии, имеющей множество работников на территории стран ЕАЭС, это имеет огромное значение: общий рынок труда означает равные права для трудящихся мигрантов, свободное трудоустройство, социальную защиту и, естественно, свободу распоряжения своим заработком. Развитие интеграции не завершится и на этом. Наши планы простираются до 2024 года: требуется провести определённую работу по сближению законодательств. Есть много смежных вопросов, таких как:

-        государственные закупки (единое экономическое пространство означает, что все участники интеграции смогут на равных участвовать в госзакупках каждого из государств)

-        субсидии (мы должны договориться об определённых пределах государственного субсидирования, чтобы добиться равенства возможностей для всех участников общего рынка)

-        антимонопольная политика (наши корпорации должны понять, что правила везде одинаковы; государства тоже не должны использовать инструменты антимонопольного регулирования в качестве «защитной» меры)

-        технический регламент (ЕЭП подразумевает единые технические требования к производимым товарам и единую практику правоприменения в плане процедур подтверждения соответствия этим требованиям)

-        ветеринарные и санитарные нормы (документы примерно по пять тысяч страниц каждый; за 20 лет раздельного существования государства накопили значительное количество отклонений от некогда единой системы ГОСТ-ов, поэтому сейчас ведётся большая работа по унификации).

 

Всё уже по большому счёту сделано. Что касается изъятий в правилах свободной торговли, они касаются лишь незначительного круга специфических товаров — таких, как алкоголь (здесь у всех до сих пор действуют разные косвенные налоги) и лекарства. При этом есть план работы, утверждённый главами государств, и всё перечисленное — лишь нюансы. Что касается финансового рынка, тут ситуация сложнее. С одной стороны, уже почти присутствует свободное движение капитала, но с другой — действуют разные нормы банковского регулирования, страхования. Надо понимать, что интеграция — это всегда и борьба экономических интересов. Она затрагивает хозяйствующие субъекты, которые отстаивают свои права и своё привилегированное положение на национальных рынках. Далеко не все наши бизнесмены хотят интеграции, и мы сталкиваемся с этим каждый день. На рынке финансовых услуг наличествует очень высокий уровень монополии, поэтому для  снятия барьеров здесь требуется относительно больше времени.

Сегодня мы можем достаточно чётко обрисовать все контуры нашего интеграционного процесса вплоть до 2024 года. За этот период будет не только создано единое экономическое пространство, но и введены определённые инструменты развития. Как мы уже выяснили, две трети всего эффекта даёт общая стратегия развития. Если у нас её не будет, впору задаться вопросом: а для кого мы тогда вообще строим общий рынок? Для Китая, для Европы? Сегодня в рамках интеграционного процесса приняты решения о согласовании промышленной, сельскохозяйственной политики. Опыт межгосударственных целевых программ, реализованный ещё в ЕврАзЭС, тоже придётся кстати: хотя Евразийское экономическое сообщество как прародитель Таможенного союза свои функции уже выполнило и с 1 января 2015 года прекращает существование, ряд выработанных там инструментов могут и должны быть интегрированы в управление ЕЭП. В том числе — и практика разработки и осуществления межгосударственных целевых программ. Киргизия здесь является пионером: тут наиболее целостная и правильно реализуемая программа, сконцентрированная на решении проблемы заражённых территорий (т. н. «хвостохранилища»), оставшихся после добычи урана, а также на высоких биотехнологиях, электронной промышленности. На подходе ещё несколько программ. Пока у них нет общего бюджета и мы находимся в фазе согласования.

Основную роль в их подготовке и реализации будет играть Евразийская экономическая комиссия. Наш опыт показал, что создание наднационального органа является необходимым условием успеха. Вплоть до 2008 года мы долго «буксовали» с евразийской интеграцией, пока не приняли решение о создании общего органа, организующего ежедневно весь интеграционный процесс и ответственного за всё, что происходит. Аппарат созданной Комиссии насчитывал в самом начале всего 24 человека. Сейчас это больше тысячи сотрудников, изо дня в день в сотрудничестве с национальными правительствами отрабатывающих интеграционные планы. ЕАК состоит из двух частей: коллегия (международные чиновники) и совет (здесь представлены правительства государств-участников). То есть присутствует фундамент в виденаднациональной части (решение Коллегии, если оно не оспаривается Советом, обязательно для исполнения для всех  - правительствам даже не нужно принимать, таким образом, никаких подзаконных актов), а кроме того — межгосударственная часть (Совет). Если в Коллегии решения принимаются квалифицированным большинством голосов (две трети), то Совет действует по принципу консенсуса, то есть любое государство имеет право вето. Более того, если даже какое-то государство не согласится в конечном итоге с решением Совета (где и без того находится его представитель), существует процедура отмены решения. Мы создали такую систему, при которой интересы  каждого государства достаточно хорошо защищены. За период существования наднационального органа уже принято более двух тысяч решений. И все они были приняты консенсусом. Это говорит о том, что общность наших интересов гораздо шире сферы наших разногласий. Было всего три случая, когда нам не удалось добиться консенсуса и сработали механизмы защиты национальных интересов. В первом случае шла речь о введении антидемпинговых пошлин по комбайнам: Белоруссия как производитель сельхозтехники эту идею инициировала, Совет её одобрил, но Казахстан, привлекающий большое количество иностранных комбайнов по лизингу, вскоре передумал, решив, что  для них это решение экономически нецелесообразно. Второй такой случай был связан с экспортным регулированием. Тут большую роль играют энергоносители: у России и Казахстана есть конкурентное преимущество, у Белоруссии его нет. Вопрос природной ренты — национальный вопрос, и когда мы строили ТС, то договорились о том, что мы сохраняем экспортные пошлины как способ изъятия природной ренты, но при этом каждое государство, занимающееся экспортом той же нефти, должно эту ренту взимать и отдавать стране-производителю, потому что она и должна находиться у собственника недр. Но белорусская сторона отказалась признавать предложенный механизм, вследствие чего мы в данном случае перешли на двусторонние отношения. Думаю, впрочем, что со временем мы всё-таки выйдем на унификацию экспортных пошлин. Но надо понимать, что вопросы реэкспорта решаются у нас национальными органами. В силу высокого уровня доверия мы не создаём единую таможенную службу. Так что у каждого остаётся механизм защиты собственных интересов, и наднациональный орган — он не стоит над всеми, принимая сам по себе все решения. Процесс принятия решений без национальных правительств не проходит. И по-иному быть не может: любой проект первым делом направляется во все правительства: от них получаются отзывы, ими формируются рабочие группы, проводятся внутригосударственные процедуры. Есть строго очерченный круг вопросов, переданных наднациональному органу — и все они сугубо экономические: торговля (таможенный тариф и нетарифные меры), стандарты (техническое регулирование и т.д.), рынок услуг (общее регулирование — и то лишь по заданному перечню; например, услуги в сфере образования и здравоохранения находятся за пределами компетенции ЕАК).

Сразу скажу, что о создании единой валюты речи вообще не идёт. Главы наших государств неоднократно рассматривали этот вопрос и пока решили от этого воздержаться. Как показал опыт Евросоюза, единая валюта требует унификации налогово-бюджетного процесса. И в первую очередь, речь идёт об унификации долговой политики государств. Дело в том, что в современном мире деньги печатаются под долги. Скажем, в обеспечении доллара лежат долги правительства США, а не золото как раньше. В обеспечении евро — долги европейских государств. Поэтому когда Греция набрала долгов больше, чем смогла оплачивать из своего бюджета, Европейский Центральный банк вынужден был эти долги выкупить. Такие злоупотребления со стороны отдельных государств свидетельствуют о намерении жить за счёт других, поскольку долговое бремя распределяется на всех. Вслед за Грецией, кстати, та же самая проблема возникла в ЕС и с Португалией, и с Испанией, и с Италией. У нас же в ЕАЭС каждое государство сохранит свою налоговую систему. Плюс этого в том, что, манипулируя последней, можно привлекать инвестора к себе и наращивать тем самым конкурентное преимущество. Больше всего этим пользуется сегодня Казахстан, в котором НДС в полтора раза ниже, чем у России и ещё в большей мере — чем у Белоруссии. Поэтому сейчас мы и наблюдаем переток бизнеса в Казахстан.

Не идёт речь и об унификации административного и уголовного законодательства, хотя и принимаются определённые меры по гармонизации. Не охватывает ЕАЭС гуманитарную сферу (образование, культуру и здравоохранение), хотя это и создаёт проблемы на рынке труда: киргизские граждане с этим сталкиваются, будучи вынужденными подтверждать свои дипломы о высшем образовании через процедуру нострификации. Полностью отсутствует в евразийской интеграции и политическая составляющая. Не предполагается создание единого парламента: до сих пор действует Межгосударственная ассамблея СНГ, в её же рамках действовала Межпарламентская ассамблея ЕврАзЭС. Там работали представители национальных парламентов, ими же и делегированные. Время от времени они собирались в Санкт-Петербурге и принимали модельные законопроекты — образцы для своих парламентов. С 1 января 2015-ого, впрочем, эта структура прекратит своё существование вместе с ЕврАзЭС. Это полностью осмысленное решение. Здесь мы отличаемся от Евросоюза. Западные партнёры часто упрекают нас в том, что мы хотим реставрировать Советский Союз. Находясь на пороге вступления в ТС, киргизское общество тоже сталкивается с подобными страшилками, исходящими от весьма высокопоставленных лиц в западных странах. Меня поразило высказывание Хиллари Клинтон, которая вроде бы не самая глупая женщина в США, - это она заявила, что мы снова создаём СССР. Кстати, когда шла дискуссия по поводу будущего Украины, было два варианта: ассоциация последней с ЕС либо участие в ТС. Так вот тогда та же Клинтон, пытаясь подчеркнуть своё знание предмета, на моих глазах выдала, что Украина — это прекрасная страна, где есть сланцевый газ (который, замечу, там вообще не добывается) и отличный шоколад (понятное дело, что ни одного дерева с какао-бобами не росло там даже, когда украинским был Крым). Таков уровень понимания на Западе нашей интеграции. США вообще не желают вникать в существо дела, но пытаются строить всяческие препятствия: заставляют своих европейских союзников создавать «Восточное партнёрство», начать навязывание бывшим советским республикам соглашения об ассоциации. Нежелание подписывать такое соглашение на Украине побудило их устроить там государственный переворот. Пришедшее к власти марионеточное руководство тут же всё подписывает. Случилось то, что нельзя было представить ещё год назад: представители Европейской комиссии садятся за один стол с преступниками, у которых руки по локоть в крови!

 

Я бы определил Европейский союз сегодня как бюрократическую империю. В этом коренное отличие европейской интеграции от евразийской: в первом случае доминирует наднациональная бюрократия. Это примерно 50 тысяч человек, которые ощущают себя «гражданами мира» и, сидя в Брюсселе, принимают решения по всем вопросам, касающимся граждан европейских государств, не считаясь с их мнением. Классическим примером является ликвидация знаменитых чешских «моравских колбасок», которые не вписались в технические регламенты, разработанные прежде всего для Германии. Никто не стал заморачиваться с особенностями чешского образа жизни: колбаски, которые народ потреблял веками, просто запретили производить. Этот анекдотичный пример показывает, как работает Европейский союз. Я называю его «бюрократической империей», потому что эта бюрократию стремится к постоянному расширению своей зоны влияния. Какой был смысл захватывать Украину — да ещё таким путём? Для ЕС поглощение Украины сегодня — это издержки, масштабы которых там даже не представляют. Только для того, чтобы Украина приняла технический регламент Евросоюза — а она должна сделать это уже через два года — нужно около 120 миллиардов евро. Это по расчётам украинского правительства. Это означает, что втягивая Украину в ассоциацию, ЕС обрекает эту страну на банкротство. Парадоксальным эффектом станет полная ориентация на Российский рынок — что-то экспортировать в Европу будет просто невозможно. Стремление поглотить украинское государство было для евробюрократии самоцелью: по цифрам никто оттуда даже не спорил. Всем было понятно, что Украине выгоднее было вступление в Таможенный союз (оно дало бы ежегодный прирост в экономике минимум на 10 млрд. долларов в года), чем ассоциация с Евросоюзом (тут — убытки минимум в 2 млрд. долларов в год из-за несимметричных таможенных пошлин в пользу ЕС и ограничения к доступу на российский рынок). Вместо этого они придумали тему «европейского выбора» как духовно-исторического пути Украины. Дескать, Киевская Русь всегда была частью Европы и должна быть оторванной от Москвы. Всё это носило сугубо политико-идеологический характер и заставляет вспомнить о годах оккупации Украины немецко-фашистскими войсками. Не случайно те силы, которые сегодня тянут Украину в евроассоциацию, с такой ностальгией вспоминают сегодня те годы и объявляют себя наследниками гитлеровских пособников. То есть мы наблюдаем продолжение истории более полувековой давности. По сути, так оно и есть: в евроассоциации Украина окажется в положении бесправной колонии и будет вынуждена молча принимать всё, что только ни примет Брюссель. И — никаких механизмов противодействия!

Евразийская интеграция коренным образом отличается. Здесь нет довлеющей бюрократии. У всех есть право вето. Присутствует чётко ограниченный спектр интеграционных сфер, за пределами которых каждому государству предоставляется свобода действий. Главным мотивом нашей интеграции является общность интересов и истории без политизации этого вопроса. Поэтому нам не нужно, как Евросоюзу, применять силу. Поэтому мы имеем очень хорошие перспективы для расширения. 

Уже решён вопрос с присоединением Армении. Надеемся, с января будущего года полноценным участником станет Киргизия. Создаётся зона свободной торговли с нашими традиционными партнёрами на Балканах — Сербией и Черногорией. На востоке — Вьетнам, возможно Монголия и некоторые страны Индокитая. Заявки на введение преференционального режима торговли с нами подали уже десятки стран со всех континентов. Я уверен, что наша модель интеграции окажется более работоспособной, чем европейская.

 

POLIT.KG

Фото: Константин Кондратенко


продолжение

Версия для печати   |   Просмотров: 966   |   Все статьи

Мы и мир

23.03.2018 19:20
Учебники по истории должны отражать неразрывную связь  Крыма с Россией

Член Совета Федерации от Республики Крым Сергей Цеков принял участие в заседании «круглого стола» Российского исторического общества, посвящённого четвёртой годовщине воссоединения Крыма с  Россией и  презентации двухтомника «История Крыма», созданного Институтом российской истории РАН.           

Открыл мероприятие председатель Российского исторического общества Сергей Нарышкин. В работе «круглого стола» приняли участие директор Института российской истории РАН Юрий Петров, председатель Комитета Государственной Думы по международным делам Леонид Слуцкий, председатель Законодательного Собрания города Севастополя, председатель Совета отделения Российского исторического общества в Севастополе Екатерина Алтабаева, директор Центрального музея Тавриды,

Опрос



Главная