POLIT.KG
Информационно-аналитический портал
  часы   Понедельник, 19 ноября 2018
RSS

О ситуации в Кыргызстане

07.11.2018 14:26
Президент Сооронбай Жээнбеков: Глубоко прочувствуем многовековую великую историю нашей страны, свято сохраним национальное достоинство!

Президент Кыргызской Республики Сооронбай Жээнбеков  7 ноября, в связи с Днем истории и памяти предков посетил мемориальный комплекс «Ата-Бейит», где прочитал молитву в память о предках и покоящихся там соотечественниках, возложил венки к памятникам и сделал обращение к народу Кыргызстана.

"Непростые годы в составе российской империи, национально-освободительная борьба 1916 года и великий исход — Уркун принесли нашему народу большие испытания.После победы февральской, затем Октябрьской социалистической революци 1917 года в России произошел резкий поворот в судьбе кыргызского народа. В 1924 году была образована автономная область, затем создана Кыргызская Советская Социалистическая Республика"


Погода в Кыргызстане

Курс валют

Сергей Глазьев: Распад Советского Союза позволил Западу нажиться на вывозе капитала из наших стран, который составил в сумме около двух триллионов долларов.

17.11.2014 17:08 - Polit.kg
Сергей Глазьев: Распад Советского Союза позволил Западу нажиться на вывозе капитала из наших стран, который составил в сумме около двух триллионов долларов.

13 ноября советник президента РФ по евразийской интеграции академик Сергей Глазьев выступил на научной конференции «Экономическая безопасность Кыргызской Республики: риски и возможности».

 

Эскалация политической и военной напряжённости, которая имеет сегодня место в мире, возникла не просто так. Развитие современного мира происходит неравномерно. Мы можем выделить циклы социальной и экономической динамики. Речь идёт о «длинных волнах» Кондратьева и о «вековых циклах накопления капитала» Арриги. Суть в том, что периодически происходит смена технологического базиса: любая технология имеет ограниченный срок развития. Все технологии связаны — и их комплексы мы называем «технологическими укладами». Последние обладают самовоспроизводящейся целостностью. И вот, когда они подходят к пределам своего развития, возникает ситуация: уклад «перезревает» и даже продолжение производства в его рамках становится экономически невыгодным и бессмысленным. Капитал начинает уходить в поисках новых возможностей.Только в экономических учебниках выражается уверенность в том, что экономисты точно знают, как максимизировать прибыль. Такого рода абстракции создают ложную уверенность в том, что рынок сам обеспечит участникам мотивацию и возможность добиваться максимально эффективного использования ресурсов (дескать, государству даже не нужно ничего предпринимать). Это, конечно, сказка. Люди с опытом работы в крупных корпорациях понимают, что решения там принимаются по рутинным схемам, которые очень часто отвергают всякие инновации. Лучшее, что делает корпорация с новым изобретением — кладёт его под сукно: зачем ломать голову, когда и так всё хорошо — прибыль идёт, производство расширяется и т. д.? Когда старые технологии перестают приносить выгоду, бизнес не сразу переходит к новым. Какое-то время деньги, «вытащенные» из устаревших технологий, «зависают» на финансовом рынке. Возникают «финансовые пузыри». Капитал сам по себе не склонен брать на себя риски, сопряжённые с поиском и отработкой новых технологий. Эти риски в такой период берёт на себя государство. При этом в условиях либерально-рыночной среды у государства полномочий этим заниматься просто нет: сказочники от «свободного рынка» добились от практически всех развитых стран присутствия в их законодательстве очень жёстких норм, запрещающих государству вмешиваться в экономику. Получается, что других способов развития экономики кроме наращивания военных расходов у государства не остаётся. Поэтому совершенно не случайно, что смена технологических укладов происходит через рост военно-политической напряжённости. Иногда этот рост выливается в катастрофу войны — как в 30-е годы XXвека, когда милитаризация всего западного мира достигла своего пика. Это был ответ на исчерпание возможностей роста в рамках старого технологического уклада. Переход к новому (автомобилестроение, нефтехимия, органический синтез) ознаменовался созданием мощных бронетанковых сил, изобретением мощнейших двигателей и т. д. В 70-е годы аналогичная ситуация привела к развёртыванию гонки вооружений в космосе (шла Холодная война). Это и стало основой формирования информационно-коммуникационного уклада в Соединённых Штатах: именно США быстрее всех создали его ядро. Комплекс соответствующих технологий генерировал экономический рост вплоть до последнего времени —  рост по 20% в год. Создавались эти технологии по заказу Пентагона. Тогда удалось обойтись без войны.

СССР заплатил за это большую цену: произошло перенапряжение экономики. Распад Советского Союза позволил Западу нажиться на вывозе капитала из наших стран, который составил в сумме около двух триллионов долларов. Вкупе с доступом к нашему сырью это подпитало западную экономику. То есть эффект Холодной войны был сравним с войной реальной. И вот сейчас мы снова оказываемся в подобной ситуации. Хотя новый технологический уклад носит больше гуманитарный характер (биотехнологии, медицина), тут присутствую ещё и нанотехнологии, имеющие гигантский объём военного применения. Поэтому гонка вооружений как средство снятия риска с бизнеса            продолжается. Главными лоббистами являются при этом не только военные, но и корпорации военно-промышленного комплекса. Но сюда накладывается ещё один цикл - «вековой цикл накоплений». Речь идёт о том, что было описано одним потомственным итальянским банкиром Джованни Арриги. Он дал подтверждения своей теории, указав на то, что примерно раз в столетие происходит перемещение ядра капиталистической системы из одного места в другое. Вначале это была Генуя, потом — Голландия, Великобритания, Соединённые Штаты. Сейчас страна, удерживавшая мировое лидерство на двух технологических укладах, столкнулась с тем, что произошло перенакопление капитала в созданных экономических институтах, инерция политико-институциональной системы столь велика — и она уже не может реагировать на изменения. Рядом возникает новый центр силы — Китай. Исторически смена вековых циклов накопления — это всегда война: страна-лидер стремится сохранить свою гегемонию, но не может её сохранить. Стремление компенсировать свою инерционность войной приводит к фиаско. Англичане перестали быть лидерами как раз в результате двух войн. Для Америки их падение стало основой могущества, поэтому американцы и называют Вторую Мировую «хорошей войной»: они потеряли примерно в сто раз меньше людей, чем мы, и при этом ещё и получили гигантские преимущества. После неё в США перетёк мировой капитал, европейские золотые запасы (которые Германия не может вернуть до сих пор), а также «мозги». Итак, сейчас возникает конкуренция между Америкой и Китаем. Последний стал страной №1 по объёмам производства. Он синтезировал новую модель, которая называется «рыночная социалистическая экономика». Китайцы показали, что такой, казалось бы, несовместимый гибрид работает: возникла совершенно особая система регулирования, в которой государство выступает институтом развития. Китайский Центральный банк — это не просто меняльная контора, как у нас, а институт развития, организующий кредитную экспансию. При этом присутствует стратегическое планирование (китайцы не отказались от пятилетних планов), дисциплина в бизнесе. Государство контролирует ценообразование, чтобы не было злоупотребления монополий. За счёт этого — огромный экономический рост. Данная система оказалась наиболее конкурентоспособной и выигрывает сегодня не только в Китае, но и во Вьетнаме, Японии, Южной Корее. Симбиоз государства и бизнеса, при котором достигается гармония интересов, оказался осуществим.

В Америке всё наоборот: рост социальной дифференциации, гигантская безработица, остановка в росте доходов. Американское общество испытывает перенапряжение. Американские геополитики, размышляющие над тем, как это преодолеть, живут в философии позапрошлого века: «всех стравить, чтобы потом управлять». Это политика сеяния хаоса на планете, устранения конкурентов. То, что мы видимо сегодня на Украине — это их попытка взорвать Европу. Зачем? США не выдерживают конкуренции и с Китаем и для того, чтобы устоять, им нужно сохранить господство над Евросоюзом, подчинить тот своим экономическим интересам (отсюда и попытки создать трансатлантическую зону свободной торговли), захватить контроль над постсоветским пространством, сопоставимый с тем, что имел место в 90-х годах, разделить нас и столкнуть друг с другом. Украина здесь выступает в качестве старой мишени: ещё со времён Бисмарка бытует мнение, что для победы над Россией нужно отрезать от неё Украину. Период Великой смуты в нашей истории — отличный тому пример. Именно поэтому американцы и ездили в Киев, призывая к госперевороту и раздавая булочки тем, кто поливал бензином и жёг милицию. Именно поэтому там нагнетается сегодня русофобия. Смысл всей авантюры состоит в том, чтобы столкнуть Россию и Украину в военном противостоянии, втянуть туда остальную Европу, ослабить нас экономическими санкциями и потом устроить «революцию» как в России, так и в других странах постсоветского пространства. Они думают, что захватив контроль над евразийским континентом, смогут таким образом удержать глобальное лидерство, дабы выиграть войну с Китаем. Но если теория циклов накопления верна, то шансов у них на это нет.Мы можем посмотреть на Украину как на жертву ничем не оправданной авантюры: страна находится в преддефолтном состоянии, уровень жизни упал уже в полтора раза, инвестиций нет и быть не может, плюс — огромный внешний долг и бегство капитала. А когда-то это была самая развитая с точки зрения доходов населения и инновационной мощи республика СССР. Сегодня же производств там, наверное, уже в два раза меньше, чем в советский период. Выжить без союза с Россией страна не может. Если раньше это было видно только по нашим моделям, то сейчас наблюдается чисто эмпирически: американцы заставляют украинское правительство обрубить всякие связи с Москвой, Порошенко уже несколько раз приказывал прекратить сотрудничество в военно-промышленном комплексе. А ведь лучшие предприятия Украины без кооперации с Россией просто не смогут работать! ЕС уже обманул Киев с самолётом Ан-70 обещаниями, что тот будет принят на вооружение странами НАТО. Мы разработали за наши же деньги лучшие в мире военно-транспортный самолёт, а в итоге НАТО отказалось его покупать и теперь выпускает полный аналог АН-70, построенный на наших чертежах. Такова их политика - политика извлечения сверхприбыли из колонизированных государств. Для Украины — катастрофа, для Европы — потери. Если дальше продолжится эскалация экономических санкций, Европа потеряет около одного триллиона евро. А для Америки это благо! Американцы уже окупили свои расходы по Украине перевозкой её золотого запаса, значительной части ценностей из украинских музеев, присвоением месторождений сланцевого газа и т. д. Такую же прибыль они извлекли и в Ираке. Но она всё равно им не поможет. Вы видите, что российский президент тратит очень много усилий на разъяснение европейским экономическим деятелям пагубности этого подхода. Мы можем избежать большой войны только если создадим широкую коалицию против неё. Для этого тоже нужны серьёзные интеграционные проекты. Поэтому Евразийский экономический союз ориентируется на тесное сотрудничество с ШОС. На днях прошла встреча глав государств АТЭС, где американцы с их планами создания своей келейной зоны торговли со своими союзниками потерпели полное поражение: от этой игры отказалась даже оккупированная ими Япония. То же самое — и Индонезия. Это означает, что азиатско-тихоокеанское интеграционное объединение будет выстраивать без всякого ядра привилегированных стран. В этом большая заслуга и российского, и китайского руководства. Страны БРИКС, которые могут пострадать от новой мировой войны больше всех, - это наши естественные союзники, представляющие половину мирового населения. Так что шансы предотвратить войну велики.

 

Профессор КРСУ, убеждённая коммунистка Клара Ажибекова в своей реплике, оформленной как вопрос академику Глазьеву, высказала мысль, что в связи с описанным выше нашим странам нельзя отказываться от государственной собственности и планирования в экономики. Она поинтересовалась, в какой мере евразийская интеграция сопряжена с освоением уже забытых многими из нас методик экономического планирования, на что получила исчерпывающий ответ:

Мы не заходим в этих вопросах так далеко. Если и есть планирование, то в рамках рыночного регулирования. Разработать единый план сейчас просто невозможно. Так в Таможенном союзе работает только Белоруссия, где сложилась своя особая модель, близкая к китайской (поэтому белорусы, кстати, и наиболее успешны в СНГ в плане развития производства: там производится уже в два раза больше, чем при Советском Союзе). У России пока другая модель, где доминируют либеральные подходы. Недавно, впрочем, был принят закон РФ «О стратегическом планировании», который, я надеюсь, будет реализовываться. Есть опыт Казахстана, где значительную роль играет иностранный капитал. Хотя Казахстан разработал свою программу модернизации и там есть целая серия документов, касающихся стратегического планирования, именно Казахстан не хочет какой-то жёсткой планомерности в рамках нашего объединения.

 

Затем Сергей Юрьевич напомнил о главных преимуществах евразийской интеграции конкретно для Кыргызстана:

Киргизская экономика получает первое преимущество от интеграции за счёт преодоления таможенного барьера. Вполне может получить сильное развития ваша собственная швейная промышленность. В этой сфере у вас работает около 150 тысяч человек. Бизнесмены-швейники хорошо знают российский рынок и имеют там сложившиеся поставки. Это эффективное современное производство. Товар достаточно качественный (многие европейские марки, мы знаем, шьются здесь). Данное конкурентное преимущество можно нарастить. Киргизия вообще может стать монополистом: нигде в Таможенном союзе с точки зрения конъюнктуры рынка так не шьют. Только здесь сложился такой кластер.

Второе направление конкурентных преимуществ — это потенциал гидроэлектроэнергетики. Если нам удастся реализовать планы по строительству каскадов ГЭС, Киргизия получит избыток дешёвой электроэнергии. А это привлекательно для огромного количества обрабатывающих производств — вплоть до электроники и приборостроения. Конечно, здесь нужен план. Но участие в ЕАЭС уже сделает Киргизию более инвестиционно привлекательной

Ещё одна перспективная линия — это сельское хозяйство и агропромышленный комплекс. Благодаря санкциям российский рынок сегодня закрыт для европейских товаров — и это огромная ниша, которую могут заполнить в том числе и киргизские сельхозпроизводители. Но для этого их надо организовать.

Реэкспорт не сможет работать дальше в любом случае. Уже сейчас достигнуто предварительное соглашение с вашим правительством по маркировке некоторых видов завозимой продукции. То есть теперь меховая шуба, которая через Киргизию будет отправлена из Китая в Россию без сомнения будет опознана там как китайская и будет обложена соответствующими пошлинами. То естьизвлекать ту же выгоду, что и раньше, станет для киргизских реэкспортёров невозможным.

 

Профессор КРСУ Мурат Суюнбаев поинтересовался, возможна ли организация большого интеграционного пространства без «имперскости». Сергей Глазьев заверил, что возможна:

Модель, которую мы сейчас реализуем — это как раз объединение стран без империи, то есть без какого-либо центрального управления. До сих пор это никому не удавалось. Брюссель, например, управляет Евросоюзом очень жёстко. Последние пять лет одним за другим вспыхивают конфликты между Европейской комиссией и национальными правительствами. Венгров заставили поменять законодательство и Конституцию, под давлением Евросоюза в Греции сменилось несколько правительств, в Италии также «снесли» правительство, заменив его «техническим» - то есть автоматически выполняющим всё, что говорят в Брюсселе. То же самое в Испании. Фактически Брюссель насильственно стрижёт всех под одну гребёнку и наказывает тех, кто не слушается.

Китай тоже проявляет имперский подход: вместе с китайскими инвестициями приходят и китайские военнослужащие. В Африке они делают это для защиты своих месторождений. Это, кстати, американский опыт.

Мы же занимаемся исключительно экономической интеграцией. Гуманитарная интеграция, на наш взгляд, должна идти естественным образом. Не нужно никого принуждать жить по образцам некоего ядра. Но общее культурное пространство должно быть. Вот эта модель привлекательна. Кстати, первые философы-евразийцы именно так всё и видели. Князь Трубецкой, осмысляя опыт русской истории, выделил разные модели интеграции на нашем пространстве. Вначале была Российская Империя: государство русского народа с православной церковью в качестве идеологической основы; все остальные просто присоединялись. Затем пришло советское государство — государство победившего пролетариата: коммунистическая партия как основа (это тоже оказалось правдой, ведь как только рухнула КПСС, рухнуло и государство). Дальше предполагалось, что как только классовая основа советского государства размоется, тут же заявят о себе националистические тенденции: этносы, оказавшиеся освобождёнными от классового государства, тут же начнут самоорганизовываться. Затем Трубецкой начал рассуждать, что может быть основой для интеграции на данном этапе. Для него этим фактором оказался тысячелетний опыт жизни вместе. Так вот, для того, чтобы жить в одной стране было комфортно, не нужно ничего и никому навязывать. Таким образом, евразийство — это широкое объединение народов, которые веками жили на одной территории, у которых выработались общие исторические интересы, сложились тесные взаимоотношения. Это и есть фундамент будущего. Но такого будущего, которое исключает гегемонию кого-то над кем-либо.

Мы столкнулись с серьёзным вызовом. Изначально в Таможенном союзе у России было большинство голосов (57%). Для противовеса мы придумали формулу о принятии решения лишь двумя третями голосов — с тем, чтобы Россия не могла навязывать решения. Пока мы были втроём, все были с этим согласны. Но тут появляются Армения и Киргизия, которые значительно меньше в экономическом плане. И, тем не менее, главы трёх наших государств принимают твёрдое решение: каждая страна должна иметь равное представительство в органах управления. Получается, что у России остаётся одна пятая часть голосов в коллективном органе управления. Я считаю, что это достойная иллюстрация того, что принципы евразийства живут.  


POLIT.KG

Фото: Константин Кондратенко

Версия для печати   |   Просмотров: 1089   |   Все статьи

Мы и мир

23.03.2018 19:20
Учебники по истории должны отражать неразрывную связь  Крыма с Россией

Член Совета Федерации от Республики Крым Сергей Цеков принял участие в заседании «круглого стола» Российского исторического общества, посвящённого четвёртой годовщине воссоединения Крыма с  Россией и  презентации двухтомника «История Крыма», созданного Институтом российской истории РАН.           

Открыл мероприятие председатель Российского исторического общества Сергей Нарышкин. В работе «круглого стола» приняли участие директор Института российской истории РАН Юрий Петров, председатель Комитета Государственной Думы по международным делам Леонид Слуцкий, председатель Законодательного Собрания города Севастополя, председатель Совета отделения Российского исторического общества в Севастополе Екатерина Алтабаева, директор Центрального музея Тавриды,

Опрос



Главная