POLIT.KG
Информационно-аналитический портал
  часы   Среда, 21 ноября 2018
RSS

О ситуации в Кыргызстане

07.11.2018 14:26
Президент Сооронбай Жээнбеков: Глубоко прочувствуем многовековую великую историю нашей страны, свято сохраним национальное достоинство!

Президент Кыргызской Республики Сооронбай Жээнбеков  7 ноября, в связи с Днем истории и памяти предков посетил мемориальный комплекс «Ата-Бейит», где прочитал молитву в память о предках и покоящихся там соотечественниках, возложил венки к памятникам и сделал обращение к народу Кыргызстана.

"Непростые годы в составе российской империи, национально-освободительная борьба 1916 года и великий исход — Уркун принесли нашему народу большие испытания.После победы февральской, затем Октябрьской социалистической революци 1917 года в России произошел резкий поворот в судьбе кыргызского народа. В 1924 году была образована автономная область, затем создана Кыргызская Советская Социалистическая Республика"


Погода в Кыргызстане

Курс валют

Подведем итоги Джети-Огузского противостояния и Джалал-Абадских беспорядков

18.06.2013 15:19 - Polit.kg

Массовые беспорядки в Джалал-Абаде и в Джети-Огузском районе Иссык-Кульской области – еще один повод задуматься, что не так в системе государственного управления, и почему практически любые протестные акции в стране выливаются в погромы, поджоги и попытки захвата административных зданий? Отчего так высок конфликтный потенциал, что стоит за требованиями протестующих, и какую оценку можно дать произошедшим событиям? С этими вопросами POLIT.kg обратился к экспертам:     

 

Шерадил Бактыгулов, эксперт по государственному управлению: В Кыргызстане  масса проблем, которые при умелом манипулировании можно превратить в кризис.

 

- Столько дней горстка людей держала в напряжении всю республику, насколько это вообще возможно?

- В Кыргызстане такое возможно, начиная с 2002 года, когда были первые выступления в Аксы. С того момента с каждым годом такие события у нас идут по нарастающей. Небольшие по количеству группы людей заставляют волноваться всю страну. Но если мы посмотрим по этим группам, какова численность организаторов, то их еще меньше. Те, кто принимает финальные решения по развитию или прекращению какого-либо кризиса, составляют абсолютное меньшинство. Пальцев одной руки хватит, чтобы перечислить организаторов и вдохновителей, которые рисовали все эти схемы. Действительно, тот факт, что тысяча-две человек перекрывают дороги, устраивают кризисные ситуации, выступая, от имени всего народа Кыргызстана – это нелепо.

 

- И в большинстве государств случаи, когда агрессивное меньшинство навязывает свою волю большинству, караются законом.

- Не всегда так, иногда это называется революцией. А бывают и такие ситуации, как, например, сейчас происходит в Евросоюзе, когда большинство пытается учесть интересы меньшинства, и последнее, выдвигая какие-то свои требования, тем самым становится над большинством. Это такая дилемма: чьи интересы должны превалировать - она, безусловно, существует, но однозначно нельзя говорить, что меньшинство диктует свои желания большинству. В сущности, большинство всегда относится индифферентно к тому, что вообще происходит в государстве. А меньшинство зачастую оказывается той активной частью, которая имеет свои конкретные цели, не обязательно выгодные для всего общества.

 

- Тогда, может быть, действительно, меньшинство выражает интересы большинства?

- Не совсем так. Кто-то может им симпатизировать, какие-то идеи могут быть интересны, но это зависит от выдвигаемых лозунгов. Если мы говорим о том, что лозунги, например, призывают освободить народного губернатора Усенова, это говорит не столько в его поддержку, сколько выражает позицию «против власти». Люди чувствуют, что плохо живут и начинают поиск виноватых. За последние семьдесят лет мы привыкли к тому, что государство заботится о нас, это, собственно, и был принцип социалистического государства. Но та экономическая модель государства, которая укрепилась у нас, сейчас говорит о том, что государство ограничило свои обязательства практически только бесплатным средним образованием, а мы продолжаем верить в прежнюю модель. И многие политики, к сожалению, подыгрывают подобным настроениям, заявляя о том, что когда они придут к власти, уж точно позаботятся о благосостоянии людей. Но этого нет, и не может быть.

 

- Что-то не так в самой системе госуправления?

- В принципе, идеальной системы госуправления не существует нигде, большая проблема – это люди, их ментальность по отношению к системе госуправления. Если человек, находясь на какой-нибудь должности, превращает ее в источник собственного дохода. К примеру, Джети-Огузский район ведь не самый бедный район, та помощь, которая выделяется по линии «Кумтора» - неплохой показатель, сравнительно, скажем, с вымирающей Орловкой. Но там-то люди не выходят протестовать и не перекрывают дороги. И здесь мы приходим к тому, что люди хотят получить больше, уже не довольствуются тем, что есть, и речь не идет о системе управления или ее эффективности. Это философия вымогательства, и у нас она давно практикуется. Если мы говорим о многострадальном «Кумторе», то этим занимаются и депутаты Жогорку Кенеша каждого нового созыва: сформировать комиссию по расследованию деятельности, создать проблему, а потом за счет средств «Кумтора» ее же и разрешить. Такая философия преобладает во всех сферах, включая экономическую. Если существует какая-то доходная компания, ее начинают доить. О том, что это наносит ущерб нам самим, многие просто не задумываются, и тогда они оказываются объектом манипуляции своих лидеров. Люди привыкли видеть только прямую зависимость: вот есть «Кумтор», от него я, условно говоря, получил 100 долларов в месяц, а если я не вижу такого прямого вливания, предприятие заплатило налоги, и через государство перераспределены средства на поддержку больниц и системы образования, мне кажется, что это государство делает, а не «Кумтор». Эта смысловая связка у нас не работает.

 

- Насколько, на ваш взгляд, были своевременны и адекватны меры правительства?

- Про Джети-Огузский район сразу надо сказать, что введение чрезвычайной ситуации обусловлено не столько проблемой с «Кумтором» или блокированием деятельности представительства «Кумтора» в Тамге, сколько обесточиванием трех пограничных застав на участке кыргызско-китайской границы. И, соответственно, эта мера своевременна, т.к. речь идет о посягательстве на национальную безопасность Кыргызской Республики. Здесь и президент, и правительство среагировали оперативно.

 

- А стратегическая трасса Ош-Бишкек?

- Стратегическая она у нас еще по советской классификации. В то время она использовалась и в военных целях, и да, она – единственная, объединяющая север и юг страны. Но если мы фактически рассмотрим эту ситуацию: не было создано условий для того, чтобы подорвать госбезопасность страны. Передвижения военных колонн не было, пострадали люди бизнеса, занимающиеся, например, перевозкой овощей и фруктов на север. Мы здесь, в Кыргызстане, так сложилось, - заложники «модели воина», когда и участники и лидеры начинают действовать по алгоритму даже не столько военного лидера, сколько воина, т.е. главная задача - победить противника, использовать в качестве буфера третью сторону, вести своих соратников, выбрать время и место битвы. С учетом опыта Аксы правительство в данной ситуации поступило корректно.

Те высказывания, которые мы сейчас часто слышим, о том, что надо было применить силовые методы подавления, работать жестко в Сузакском районе, на самом деле не приемлемы. Мы это уже проходили, в 2002 году 6 человек были застрелены, и это, как ни странно, не пошло на пользу Бакиеву. Аскар Акаев тогда, будучи президентом, усвоил этот урок, поэтому в марте 2005 года не стал применять силу, а вот Бакиев, который тогда был премьер-министром и принимал участие в совещании, где было решено использовать огнестрельное оружие в отношении митингующих, став президентом, в 2010 все-таки отдал приказ о применении оружия. Поэтому сейчас можно говорить о том, что в данной ситуации руководители государства тщательно взвешивали решение: аксыйский вариант развития событий или уж пусть пойдет по мирному пути. Во многих странах, в той же Франции, блокируются дороги, поджигаются полицейские участки, так что каждое правительство рано или поздно сталкивается с необходимостью принятия подобных решений.

 

- Руководство страны заявило во всеуслышание, что виновники этих событий понесут наказание, какова вероятность того, что это будет исполнено?

- Здесь основная проблема – определить круг виновных, причастных к этим событиям, степень ответственности каждого из них, и на основании этого классифицировать в рамках уголовного или административного кодекса наказания. Люди, когда говорят о наказании или о справедливости, на самом деле подразумевают обычную месть. И если мы работаем по таким категориям – мщения – то любой вердикт будет неправомерным. Проведение следственно-оперативных мероприятий – достаточно сложный механизм, даже видеоматериалы не являются стопроцентным источником подведения доказательной базы. Предстоит очень сложная работа по определению степени виновности. Учитывая, что у нас далеко не тоталитарное общество, пять лет режима, конечно, никто не получит. Возмещение убытков государство на себя не возьмет, если будут иски от пострадавших, они должны быть в отношении организаторов и участников митинга, надо будет проверять и эти иски, назначать различного рода экспертизы, с тем, чтобы заявленная сумма иска соответствовала тем расходам, которые человек понес.

 

- Какие еще кризисные центры, помимо «Кумтора», существуют на сегодняшний день?

- «Кумтор», конечно, является основным поводом, это вечная тема. Если мы говорим о Джалал-Абаде, то вспышка была кратковременная. Кратковременные могут быть везде. В 2010 году поводом были земля и вода. Дело в том, что когда делили земельные наделы в начале 90-х, участки распределялись из расчета на одну семью, а сейчас те дети, которым тогда было, скажем, по пять лет, выросли, землю им не дают, можно только взять в аренду, и те, кто тогда не смог подняться за счет земли, теперь составляют значительную часть контингента крайне бедного населения. И они, естественно, будут рекрутироваться, как протестная сила. Это большое заблуждение, что работы на селе много. Работы, может быть, и много, но и работников много, а как работать и чем работать – этого механизма у нас нет. То же самое касается воды, за 20 лет мы успели благополучно разрушить все ирригационные системы, соответственно воды нет, те, кто успел приватизировать водораспределительные сети, сейчас продают ее и по собственному желанию устанавливают цены. Проблема эта остро стоит по всей республике, и вопрос только в том, когда найдется сильный авторитетный лидер, который раскрутит очередной виток кризиса. Причем, нет разницы, будет это формальный или неформальный лидер, криминальный или религиозный. Если найдется такой человек, который готов и умеет манипулировать такими деликатными ситуациями, то кризис опять может вспыхнуть в любом месте.       

 

Сложившееся противостояние - это политическая борьба с единственной целью, прийти к власти.

Основными силами, способными сегодня на подобные манипуляции, политолог Марат Казакпаев считает действующую оппозицию: «Политический фактор здесь основополагающий, основной лозунг оппозиции в Джалал-Абадской области, как электората «Ата-Журта» – освобождение Ташиева и его сторонников. И как бы ни относились к этой партии здесь на севере, нужно понимать, что она имеет свой компактный территориальный электорат. И у них нет иного механизма, кроме различных митингов и акций протеста, которые бы позволяли озвучить определенные требования. За ситуацией вокруг «Кумтора» тоже стоят лидеры оппозиции, люди просто так не поднимаются. Но мы, конечно, понимаем, что речь идет уже о перехлестах, нельзя перекрывать трассы, захватывать учреждения госвласти. Все это должно вызывать тревогу в любом случае, т.к. на юге до сих пор сохраняется недоверие к центру со стороны населения. Что стало барьером? Думается, июньские события, когда власть растерялась, и определенную вину люди до сих пор возлагают на временное правительство и, в качестве цепной реакции, на нынешнюю власть.

Сложившееся противостояние - это политическая борьба с единственной целью, прийти к власти. Кардинальных отличий, как таковых, у сторон нет, нет оппонирования к каким-то программным форматам. Просто используются все известные промахи действующего правительства, а они есть и будут всегда, те же проблемы с выборным процессом, в который никто уже не верит. Менталитет общества уже сложился так, что нет уверенности в прозрачности работы политической системы, это убеждение оппозиция использует в своих целях. Борьба политических сил сводится к тому, чтобы не допустить соперников к властному рычагу, и никто не готов уступить».       


Проверкой на прочность действующей власти назвал недавние события эксперт по безопасности Мирлан Ибраев:

-  Все произошедшее, укладывается в одну общую цепочку. Многие говорят, что в Джети-Огузе был митинг, но, на мой взгляд, это не так, потому что митинг в цивилизованном мире – когда люди, недовольные какой-либо государственной политикой, выдвигают требования, идут на переговоры с властями, оговаривают определенное время для исполнения своих требований и т.д. В данном случае, в Джети-Огузе, это скорее можно назвать организованными беспорядками. Когда на место приехали представители власти, эти, условно говоря, митингующие не дали им выступить, не стали слушать. Требования организаторов этого митинга были заведомо невыполнимыми. Люди, которые вышли на митинг, были по большей части обмануты, организаторы просто ввели их в заблуждение по поводу мотивов этой акции. Там было много тех, кто и слов-то таких не слышал - «денонсация». Говоря об истинных целях лидеров, у нас в стране есть люди, недовольные властью, т.к. им не досталось определенных должностей. Ни для кого не секрет, что в связи с произошедшим называлась, например, фамилия Бекназарова. Это была хорошо профинансированная и спланированная акция неповиновения. Введение комендантского часа и чрезвычайного положения, я считаю, было очень своевременным, это позволило навести порядок. Со стороны организаторов акции – это некая проверка на прочность существующей власти: каково состояние органов правопорядка, способность оперативного реагирования. Надо сказать, что часть претензий была, в общем, обоснована. Это упущение власти, которая должна была объяснять простым людям, как и куда тратятся деньги. Но, в основной части, это было все-таки антиправительственное выступление.

 

- Застрахованы ли мы от того, что нечто подобное может повториться?

- Нет, проверки на прочность действующей власти ожидаемы,  но правительство должно быть подготовлено, людям надо дать больше информации, и о том, например, куда тратятся средства из фонда развития Иссык-Кульской области. Когда нет информации, люди могут только догадываться о происходящем, и криминалитету дается повод расшатать ситуацию.  

 

- Какие недоработки и упущения в работе органов правопорядка и местной власти выявили эти события?

- Акции неповиновения в Джети-Огузе и Джалал-Абаде показали, что органы местного самоуправления не полностью справляются со своими функциями. Если человек сидит в кресле губернатора области, он должен работать, а не ссылаться на нехватку властных полномочий. То же касается и правоохранительных органов, в Джети-Огузе был распространен криминалитет, у власти даже стояли люди, имевшие судимости. Хочется верить, что органы нацбезопасности будут заблаговременно пресекать деструктивные действия таких лиц.         

 

Праздник непослушания

Кайрат Осмоналиев, председатель ОНС при ГКНБ:

- В который раз уже в стране перманентно возникают беспорядки, как их можно квалифицировать? И что за традиция, оставлять их безнаказанными?

- На самом деле, с юридической точки зрения, действия протестующих уже квалифицированы, оценка дана - это вопросы, связанные с организацией общественных беспорядков, участием в них. По версии следствия здесь наличествуют преступления, связанные с посягательством на общественную безопасность и конституционное устройство государства. Поскольку такого рода акции неповиновения стали традиционными не очень давно - после 2005 года - они являются следствием нерешенности ряда социально-экономических и политических проблем, которые в целом повышают протестный потенциал общества. Он может повышаться в разные моменты, и властям нужно держать руку на пульсе, потому что возникает необходимость принятия управленческих решений.

Это ни в коем случае не должен быть путь уступок и заигрывания с лицами, заслуживающими только наказания. В этой связи вопросы обеспечения справедливой практики применения закона пока выглядят противоречиво, в некоторых случаях происходят перегибы. Отсюда и синдром некого «праздника непослушания». Эффект того, что власть не всегда последовательна в своих решениях, и путем давления, причем небольших сил, участвующих в этих акциях, можно запросто запугать представителей правоохранительных органов, где на первый план выходит милиция, которая еще с 2005 года находится в некотором демарализованном состоянии, мотивационный пакет сотрудников неустойчивый, соответственно лица, которые участвуют и организуют данные беспорядки, знают об этом и пользуются таким положением вещей. Оказывается, что достаточно тысячи человек, чтобы воздействовать на власть. Если смотреть шире, я бы связал это с экстремистскими проявлениями, которые, в отсутствие нужных и эффективных управленческих мер, могут в дальнейшем спровоцировать повторение подобных акций.

 

- Могут ли ухудшение социально-экономического положения людей, какие-то непопулярные действия правительства с точки зрения закона являться смягчающим обстоятельством в части тех статей УК, которые карают за нарушение правопорядка?

- Я не знаю такой правоприменительной практики, чтобы суд учел, что кто-то спровоцировал или вынудил людей пойти на такого рода правонарушения. Но здесь очень важно отделять главное от второстепенного: есть лица, которые представляют опасность для государственного строя, таких людей спецслужбам надо выявлять на ранней стадии, и если правильно отработать на начальном этапе, мы можем избежать поджогов, погромов и такого активного сопротивления сотрудникам правоохранительных органов. Это в конечном итоге ведет к тому, что у граждан складывается представление о бессилии власти. Происходит деформация правового сознания, появляется ощущение вседозволенности и безнаказанности. Начинают разрушаться и государственные институты, мы скатываемся к примитивным отношениям, праву сильного. Альтернативы укрепления законности и уважения к гражданским правам нет.

 

- Глядя на июньские события 2010 года с позиции сегодняшнего дня и учитывая нынешнюю ситуацию, какую оценку можно дать работе внутренних органов?

- Не думаю, что они сейчас полностью деморализованы, хотя такие моменты наличествовали. Если вспомнить 2005 год, когда шли погромы, и на улицах не было ни одного человека в форме, похожая ситуация сложилась и в ходе апрельских событий, и в первые дни июня 2010 года на юге. И есть память, которая формирует у людей стереотипы о том, как можно вести себя в экстремальных ситуациях. Так произошло и в Джети-Огузе, когда толпа просто нагло ворвалась на подстанцию. Синдром деморализации еще срабатывает. Что касается оценки, в то сложное время, когда еще не было окончательного решения о том, насколько легитимна новая власть, был иной баланс сил, народ это видел и чувствовал, не было уверенности в том, кто прав, кто виноват. Хотя потом и стало известно, что хуже режима Бакиева новейшая история Кыргызстана не знала. Правоохранительные органы должны быть мотивированы на то, что они будут удерживать ситуацию в правовом русле, в то же время процессы над альфовцами тоже разделили часть сотрудников на два лагеря с противоположными мнениями, и синдром деморализации еще не изжил себя. У нас очень много людей с маргинальным типом самосознания и в рядах милиции, это накладывает свой отпечаток. Но в определенной степени правоохранительные органы уже оправились от шока, а извлекли ли они уроки, покажет время.

Есть еще один знаковый момент: вертикаль власти у нас распространяется на Бишкек и его окрестности, а на местах очень сильны какие-то полукриминальные «князьки», воротилы, которые решают очень многое, и местная милиция не пойдет в разрез с их интересами. Правительству необходимо сократить этот разрыв между вертикалью государственной власти и обособленными управленцами на местах. Есть и другие факторы, но главное, государство должно показать вполне рациональными вещами – созданием рабочих мест, заботой о тех же фермерах – что оно не обособляется от регионов. В противном случае местные «князьки» могут свободно распространять сепаратизм. Чтобы население всегда поддерживало государственную власть, необходимо установить обратную связь, чтобы народ понимал ее действия. В условиях нашей небольшой страны это сделать не так сложно. В деятельности нашего госаппарата обязательно должна быть прогнозная составляющая, например, я не уверен, знает ли правительство, что будет с миграционной политикой лет через пять. А социальная политика по отношению к собственному народу просто индифферентная, и когда чувствуется отсутствие реальной поддержки государства, в СМИ госаппарат постоянно связывается со словом «коррупция», проворовавшиеся чиновники не могут объяснить источники своих доходов, действуют родоплеменные отношения. Поэтому мы просто обязаны остановить действующие силы полураспада государства, то, что способствует накоплению протестного потенциала.

 

Беседовал Аркадий Гладилов, редактор POLIT.KG    

 

Версия для печати   |   Просмотров: 1368   |   Все статьи

Мы и мир

23.03.2018 19:20
Учебники по истории должны отражать неразрывную связь  Крыма с Россией

Член Совета Федерации от Республики Крым Сергей Цеков принял участие в заседании «круглого стола» Российского исторического общества, посвящённого четвёртой годовщине воссоединения Крыма с  Россией и  презентации двухтомника «История Крыма», созданного Институтом российской истории РАН.           

Открыл мероприятие председатель Российского исторического общества Сергей Нарышкин. В работе «круглого стола» приняли участие директор Института российской истории РАН Юрий Петров, председатель Комитета Государственной Думы по международным делам Леонид Слуцкий, председатель Законодательного Собрания города Севастополя, председатель Совета отделения Российского исторического общества в Севастополе Екатерина Алтабаева, директор Центрального музея Тавриды,

Опрос



Главная