POLIT.KG
Информационно-аналитический портал
  часы   Среда, 21 ноября 2018
RSS

О ситуации в Кыргызстане

07.11.2018 14:26
Президент Сооронбай Жээнбеков: Глубоко прочувствуем многовековую великую историю нашей страны, свято сохраним национальное достоинство!

Президент Кыргызской Республики Сооронбай Жээнбеков  7 ноября, в связи с Днем истории и памяти предков посетил мемориальный комплекс «Ата-Бейит», где прочитал молитву в память о предках и покоящихся там соотечественниках, возложил венки к памятникам и сделал обращение к народу Кыргызстана.

"Непростые годы в составе российской империи, национально-освободительная борьба 1916 года и великий исход — Уркун принесли нашему народу большие испытания.После победы февральской, затем Октябрьской социалистической революци 1917 года в России произошел резкий поворот в судьбе кыргызского народа. В 1924 году была образована автономная область, затем создана Кыргызская Советская Социалистическая Республика"


Погода в Кыргызстане

Курс валют

Постсоветское пространство в джунглях политического ислама (часть 1)

17.01.2014 17:48 - Polit.kg
Постсоветское пространство в джунглях политического ислама (часть 1)

Либеральная идеология, претендующая на лавры победителя в идеологической схватке XX века, распространяет свой тотальный диктат на весь мир. И более-менее сильных противников у неё, действительно, уже не много. Но «конец истории», похоже, всё-таки отодвигается. Причина тому — то, что принято называть «исламским пробуждением». «Цивилизованному» Западу с его представлениями о том, что святы могут быть только желания человека, бросает вызов один из последних оплотов традиционализма — исламский Восток. Если по одну сторону баррикад стоят люди, считающие религию частным делом каждого, то по другую — уверенные, что она не мыслима без того, чтобы распространять влияние на жизнь общества в целом. Приверженцев второй концепции в случае с последователями пророка Мухаммеда сейчас называют словом «исламисты». Несмотря на то, что этот термин стараниями СМИ приобрёл негативную окраску, у него есть весьма нейтральный аналог — понятие «политический ислам». Если к этому явлению подойти не предвзято, можно  с удивлением обнаружить, что далеко не все исламисты — обезумевшие фанатики. Немало там и вполне разумных личностей с внятными и, более того, оригинальными идеями, в которых так нуждается человечество.

 

Конечно, Кыргызстан — не самая перспективная с точки зрения политического ислама территория. Слабо укоренённая и перенятая, как правило, лишь в виде отдельных ритуалов, религия ислама проявлена в повседневной жизни среднего кыргызстанца очень слабо — даже слабее, чем в других республиках Центральной Азии. Духовных лидеров как таковых здесь нет. Главные муфтии со скоростью света сменяют друг друга то после избиений (в том числе и с летальным исходом), то после громких скандалов. Последний,  Рахматулла Эгембердиев, покинул свой пост на прошлой неделе, некоторое время спустя после публикации в интернете секс-видео, где фигурировала его вторая жена и он сам. Интересно, что отдельными наблюдателями этот эпизод был воспринят как атака на саму возможность существования исламского лидера в стране. Дескать, власть не хочет делить влияние на массы с религиозными организациями и намеренно дискредитирует их представителей в лице простых верующих. Чтобы, так сказать, было меньше мыслей об исламском государстве. Имеют ли такие предположения под собой серьёзную основу, вопрос спорный. Обвинить Эгембердиева в демонстрации каких-то лишних амбиций сложно. Даже его высказывания о Халифате носили скорее ностальгический, нежели призывный характер. Впрочем, год тому назад наш герой заявлял о том, что его вызывали на допрос в ГКНБ и «приватный разговор» в президентскую администрацию, где убеждали уйти с занимаемого поста по-хорошему. Что могло столь серьёзные структуры побудить к таким действиям — тайна, покрытая мраком. Но, как бы то ни было, сегодня высказывается и такое мнение: если государство действительно занимается тем, что подрывает авторитет традиционного ислама, то в конце концов это может сыграть на руку разного рода исламским радикалам. Так что в любом случае есть смысл поглубже заглянуть в тело «политического ислама», чтобы понять: что для нас там приемлемо, а что — нет. Кто знает, какую роль он сыграет в будущем Кыргызстана?

 

Пророк Мухаммед как первый исламский политик

Истоки политического ислама следует искать ещё в VII веке. Есть особый знак в том, что исламское летоисчисление берёт своё начало ровно с того момента, когда пророк Мухаммед фактически становится главой государства и главнокомандующим в Медине (622 г. н. э.) Именно оттуда начнётся победное (в том числе и в сугубо военном смысле) шествие ислама по миру. Конечно, многие исламские учёные делают оговорку, замечая, что изначально в центр ставилось не государство, а община (умма). Такие же институты, как имамат («руководство молитвой») и халифат («преемственность») выполняли сугубо инструментальную функцию. Однако и эти учёные вынуждены признать, что на практике уже в XIвеке центр тяжести сместился в сторону государства и больше уже не сдвигался. Окончательно всё изменилось после того, как османские султаны решили не поддерживать идею халифата. Соответственно, в значительной степени подверглось огрублению деление территорий на «Земля Ислама» (Дар аль-Ислам) и «Замлю войны» (Дар аль-харб). Такое деление подразумевает, что третьего не дано. Соответственно, огромные пространства изначально записывались как находящиеся на стадии «до ислама», непременно предполагающей последующую исламизацию. Главный постулат таков: установить мир и благоденствие поможет только принятие ислама. «Сражайтесь с теми из людей Писания, которые не веруют ни в Аллаха, ни в Последний день, которые не считают запретным то, что запретили Аллах и Его Посланник, которые не исповедуют истинную религию, пока они не станут собственноручно платить дань, оставаясь униженными», - наставляет мусульман Коран (9:29, перевод Кулиева). И это — в отношении христиан и иудеев. В отношении язычников всё ещё однозначнее: «Когда же завершатся запретные месяцы, то убивайте многобожников, где бы вы их ни обнаружили, берите их в плен, осаждайте их и устраивайте для них любую засаду. Если же они раскаются и станут совершать намаз и выплачивать закят, то отпустите их, ибо Аллах — Прощающий, Милосердный» (9:5). Таким образом, ни в коем случае нельзя забывать об экспансионистском характере политического ислама — вне зависимости от того, стоят ли за этим благородные мотивы или корыстные побуждения, а также соответствующие действия, совершаемые от имени ислама.

 

Теория и практика

«Ислам не «политизирован», а изначально неразрывно связан с политикой, и данная связь является не «злостной» выдумкой «коварных» мусульманских фундаменталистов, а сущностной характеристикой исламского вероучения, в котором вопрос о власти является самым главным, основополагающим», - констатируют близкие к председателю Исламского комитета России Гейдару Джемалю источники левого политического лагеря в этой стране[1]. Ссылаясь на своего вдохновителя, они замечают: «В работах ведущих теоретиков мусульманского возрождения ислам предстает в качестве революционной политической идеологии». И надо сказать, что здесь всё абсолютно верно. Два главных исламских мыслителя конца XIXвека  Джамал ад Дин Аль Афгани и Мухаммад Абдо, предвосхитившие возникновение ключевых исламистских течений, отнюдь не были апологетами косных «исламских» монархий того времени. Оба выступали категорически против абсолютизма, подчёркивая, что  справедливость — этот главный принцип устройства исламского общества — может существовать только в условиях ограниченной власти. Интересно, что в ответ на это скажут представители современных монархий Аравийского полуострова, взявшие на себя миссию поддержки «чистого ислама» по всему миру? Так вот, деспотизму Аль Афгани противопоставлял коранические принципы консультативного, совещательного правления. А его ученик Абдо считал обязательным присутствие в исламском государстве такого института, как шура - представительный орган, дающий советы правителю, ограничивающий его всевластие и уберегающий  его от принятия ошибочных или субъективных решений. Стремление этих учёных «перевести» ислам на язык европейского права было встречено довольно критически, но в итоге породило сразу два (причём, противоположных!) течения политического ислама: салафизм («чистая вера», возврат к истокам: Корану и Сунне) и евроисламизм (адаптация ислама в условиях доминирования западных ценностей). С них же начинается, по существу, и исламский фундаментализм с его презрением к тем представителям духовенства, которые предают коранические принципы и готовы служить любой власти. Тут важно развенчать один современный миф: фундаментализм — не синоним радикализма. «Исламские фундаменталисты умеренного толка в отличие от радикалов могут быть и вполне мирными людьми, уважающими закон и порядок, отвергающими насилие и всецело обращенными к защите традиций ислама, соблюдению предписаний Корана и шариата, уважению и жесткому выполнению всех обрядов своей религии», - отмечает в книге «Политический ислам: предварительные итоги» российский исламовед Роберт Ланда[2]. Фундаменталисты чаще других апеллируют к требованию возрождения моральных ценностей Ислама - и в первую очередь, в социальной сфере. Особенно выразительны тут идеи иранского (а значит, шиитского) фундаментализма, озвученные аятолллой Хомейни и его близким сподвижником Али Шариати, который, критикуя материалистические учения Запада, всё же подчёркивал, что у ислама и марксизма есть общая цель – построение общества без частной собственности, в котором отсутствует эксплуатация человека человеком.

Есть ещё пара имён — относящихся, кстати, к XXвеку. Во-первых, это основатель движения «Братьев-мусульман»  Хассан аль-Банна. Простой школьный учитель, который попытался сплавить исламские ценности с западной политической мыслью. Идеология БМ  изначально носила модернистский характер и ориентировалась на прямо-таки демократические методы борьбы. Просматривались националистические черты — в том смысле, что аль-Банна ориентировался на работу в пределах Египта и не рассматривал всерьёз план создания нового Халифата. Конечно, очень быстро в движении образовалось боевое крыло, но его действия — в частности, убийство в 1948 году египетского премьер-министра Нукраши Паши — сам аль-Банна осуждал. Наверное, поэтому и сам был убит всего через год. После переворота под руководством Гамаля Абдель Насера новые власти вначале демонстрировали лояльность к «Братьям-мусульманам» и даже вроде как привлекли их к процессу управления страной, но затем просто запретили, пересажав активистов по тюрьмам. Впрочем, Насеру скоро понадобилась поддержка «БМ» в его борьбе с амбициозным генералом Нагибом — и всё почти вернулось в прежнее русло. На этой волне возникла фигура Саида Кутба, которому суждено было стать новым идеологом движения. Он выдвинул концепцию «суверенитета Аллаха», которая заключалась прежде всего в том, что политическую, экономическую, правовую и любую другую государственную базу должен представлять шариат, гарантирующий свободу и справедливость для каждого. Причём, всё это никак не должно означать приход к власти клерикалов. «Ислам провозгласил принципы равных возможностей и справедливости в обществе, а затем оставил открытыми врата соперничества в труде», - писал Кутб, казнённый в 1966 году по обвинению в попытке госпереворота и ставший впоследствии иконой  джихадистов, ориентированных прежде всего на вооружённую борьбу с «неверными». Последние сочли, что «Братья-мусульмане» предают ислам, идя на компромиссы с мирскими властями и внедряя принципы западного права. Такого же мнения, впрочем, с самого начала демонстрировали и «Братья-мусульмане» в других странах — например, в Сирии.

Ещё раньше, в рамках британского проекта развала Османской Империи была доработана берущая начало ещё в XVIIIвеке от Мухаммада ибн Абд аль-Ваххаба ат-Тамими, идеология салафизма. Суть последнего составило «понимание религии в том виде, в котором её понимал Пророк и его сподвижники». Идеологию эту быстро подхватили династии Аравийского полуострова, давно мечтавшие об «арабском реванше» после того, как центр исламского мира сместился в Анатолию.  

Таким образом, говоря о политическом исламе, мы должны понимать, что есть три совершенно отдельные ветви: умеренный исламизм (достаточно демократичный — например, «Братья-мусульмане»), салафизм (отмечен куда большим уровнем консерватизма) и джихадизм (существует вне какой-то чёткой системы и вообще не признаёт электоральный принцип). Сразу скажем, что в настоящее время на Ближнем Востоке — родине политического ислама — в целом наблюдается спад исламистских настроений. События, сопровождающие этот спад, выявляют всю противопоставленность перечисленных выше направлений. Если этого не замечать, будет непонятно, почему салафитское королевство Саудовская Аравия поддержало военный переворот 2013 года в Египте, жертвами которого стали египетские «Братья-мусульмане». Напомним, кстати, что те пришли к власти на волне революционных событий 2011-ого. После того, как в отставку подал законно избранный президент Хосни Мубарак, народ избрал главой государства лидера «Братьев-мусульман» Мохаммеда Мурси. Сейчас же и тот, и другой пребывают в «местах, не столь отдалённых». Под судом находятся и ближайшие сподвижники последнего президента. За каких-то два года  «БМ» растеряли поддержку широких народных масс и оказались не у дел. И здесь мы наблюдаем, как описанная нами трёхчастная реальность переворачивается. В сентябре 2013 года каирский Суд по чрезвычайным делам запретил само движение «Братья-мусульмане», а буквально перед Новым годом оно было официально признано террористическим. Для умеренного исламизма это просто нонсенс! Напомним, что речь идёт не о каких-то безумных бородачах, а о вполне цивилизованных и демократичных представителях политического ислама. Самое интересное, что такое поведение новых египетских властей побудило «братьев» отойти от, казалось бы, незыблемых принципов и заранее признать само проведение конституционного референдума, что изначально был намечен на январь текущего года, незаконным. И вот, буквально вчера референдум всё-таки прошёл: 95% избирателей проголосовало за документ, который запретит создание политических партий и ведение политической деятельности по религиозному принципу, а также оставит страну без Консультативного совета (верхней палаты парламента). Налицо безоговорочная победа светских сил. Напомним, что рядовые сторонники «БМ», призванные своими авторитетами игнорировать плебисцит, уже несколько месяцев организуют масштабные акции протеста по всему Египту, и в ходе последних погибли уже сотни человек. При этом особый интерес представляет тот факт, что джихадистские силы, которые раньше клеймили предыдущую Конституцию, принятую при Мурси, как «неисламскую» и жёстко критиковали последнего за участие египетской армии в боевых действиях против джихадистов на Синайском полуострове, теперь объявляют восстание против режима «Братьев-мусульман» незаконным и санкционирует вооружённую борьбу против всех светских сил. 

 

От геополитики к экономике

Таковы итоги знаменитой «арабской весны», которую, кстати, в своё время поддержали Соединённые Штаты Америки. Отдельные эксперты относят это на счёт крупного просчёта американских стратегов, говоря, что те ещё раз оказались «не на той стороне истории». «До начала операции египетской армии в Египет прибыла делегация американских «посредников» во главе с сенатором-республиканцем Мак-Кейном. Причем ее позиция была заранее озвучена: «Мурси является законно избранным президентом, армия не должна вмешиваться в политический процесс». Естественно, что такое «посредничество» не имело никакого успеха. Во время столкновений сил правопорядка со сторонниками Мурси, в адрес США продолжалась жесткая критика, как со стороны сторонников Мурси, так и со стороны его противников. В связи с этим президент Б. Обама был вынужден сделать заявление о том, что «США не поддерживают ни одну из сторон в Египте». Однако затем США осудили действия армии и введение чрезвычайного положения в Египте», - говорит о том, в какой  непрезентабельной ситуации оказался Вашингтон, научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН Борис Долгов[3]. Другие эксперты считают, что Америка намеренно убрала «Братьев-мусульман» с тем, чтобы установить новый, куда более светский язык общения на Ближнем Востоке. «Теперь Америка, для того чтобы остаться в регионе, устранит политический ислам. Она оказалась вынуждена уничтожить ту болезнь, которую сама и породила», - считает турецкий политобозреватель Эрен Эрдем[4]. Он указывает также на то, что во многом «Братья-мусульмане» оказались неподконтрольны США. Впрочем, как показывают следующие факты, говорить о том, что такой контроль когда-то вообще имел место, неправильно.

У Саудовской Аравии, в любом случае, свои планы и на Египет, и на другие страны Ближнего Востока: осуществлять их саудиты будут явно не без опоры на салафитские круги. Последние в Египте, что симптоматично, тоже демонстрируют нетипичное поведение: они вдруг заговорили о демократии и вообще потихоньку выходят за рамки своего амплуа.

Противоположную позицию заняла Турция. Турецкие власти в унисон с Ираном (напомним, что в той же Сирии эти державы находятся по разные стороны баррикад) осуждают новые египетские власти. Оно и понятно: по самой Турции также недавно прокатилась мощная волна протестов против «ползучей исламизации».Вспыхивают подобные настроение и в Исламской Республике Иран. «Все исламистские партии региона пребывают в тревоге. Под вопросом оказался и сам проект «политического ислама», - отмечает катарский аналитик Шади Хамид. 

Пока падение «Братьев-мусульман» принято списывать на промахи в экономической политике, породившие рост безработицы и энергетический кризис. Основания полагать, что Мурси и его сподвижники пренебрегли прагматизмом, вплотную занявшись идеологией, действительно есть. «Братья» действительно перегнули палку, особенно когда начали копировать джихадистско-салафитский почерк, чуждый светскому по своей сути обществу Египта. Например, во внешней политике Мурси открыто поддержал вооруженную сирийскую оппозицию и разорвал дипломатические отношения с Сирией. Было и опосредованное сотрудничество с «Аль-Каидой» - через поддержавшего Мурси

Мухаммеда Аз-Завахири, главу группировки «Египетский исламский джихад» и брата   нынешнего лидера самой одиозной террористической организации в мире. Особый интерес представляют данные, которые говорят о самонадеянности «Братьев-мусульман», сопоставимой с энтузиазмом некоторой части российских коммунистов начала прошлого века, мечтавших о «мировой революции»: в прошлом году на территории Объединённых Арабских Эмиратов была арестована и предана суду группа египетских исламистов, планировавших, по заявлению властей ОАЭ, «совершить в стране государственный переворот» и «распространить свою деятельность на Саудовскую Аравию».

В качестве объяснения неудачи братьев-мусульман в Египте можно привести ещё и слова Шамиля Султанова, руководителя Центра стратегических исследований «Россия – Исламский мир»: «На протяжении многих десятилетий у «ихванов» главным был лозунг справедливости в Египте. Но стала ли страна более справедливой сегодня? Ничего не было сделано и с олигархией, сформировавшейся при прежнем режиме. А нужны были срочные жесткие и последовательные меры». Ещё глубже заходит в поиске причин Тарик Рамадан, профессор Оксфордского университета, президент исследовательского центра «Европейская мусульманская сеть» (Брюссель). Говоря о разрыве между декларируемыми целями исламистских движений, сохранивших  значительную поддержку населения, и их неспособностью реагировать на требования новой эпохи, он констатирует: «Исламисты сегодня не могут предложить какой-либо надежной или жизнеспособной экономической альтернативы. Во имя своей одержимости международным признанием  они склонились перед требованиями доминирующей капиталистической экономики. […] Они утратили способность предлагать этический подход к образованию, социальной справедливости, окружающей среде, культуре и взаимодействию.  […] Исламизм стал идеологией средств и управления. Ему нечего  предложить в более широком плане, помимо  реакции на «западную агрессию» или на «внутреннего врага». Мусульманские страны не  смогут освободиться до тех пор, пока  они прикованы к такому ограничивающему и противодействующему видению.  Потребность людей в смысле, достоинстве и духовности, далекой от эфирной концепции веры, религии и правил, должна быть услышана. Перед нами стоит задача пересмотреть конечные цели человеческой деятельности, и определить  контуры индивидуальной и социальной этики как реальной альтернативы несправедливому и бесчеловечному мировому порядку. […] Мусульманские страны взывают об интеллектуальной революции, о революции столь же радикальной по сути, сколь и  смелой в своих целях»[5].Учёный выступает за то, чтобы, если уж искать возможность построения свободного и справедливого общества «по Корану», то делать это на совесть — без того, чтобы, заявляя о приверженности кораническим принципам, в реальной практике идти на поводу у таких международных институтов, как Международный валютный фонд (как раз один из тех моментов, на которых «погорел» Мурси). О том же говорит и яркий итальянский интеллектуал, профессор Клаудио Мутти. Последний заходит издалека и даёт справедливую историческую оценку действиям британской разведки, в своё время способствовавшей тому, что династия Саудитов узурпировала право на опеку над святыми для всех мусульман местами и «сделала из ваххабитской ереси официальную идеологию Саудовской Аравии»: «Ваххабитское королевство, исторический союзник англо-американских империалистов, щедро финансирует и поддерживает исламистские группировки». «Теперь эти группы нашли другого ваххабитского кассира – катарского эмира. Аль-Тани дал пристанище Аль-Джазире и основал региональную штаб-квартиру США в надежде взять на себя роль лидера в арабском мире, став при этом основным конкурентом Саудовской Аравии в проамериканской коалиции. Таким образом, кто платит музыкантам, выбирает и музыку, которая, в конце концов является американской музыкой», - продолжает он, прямым текстом указывая на то, что так называемые «исламисты»-салафиты просто тупо следуют в фарватере либерального капитализма, полностью противоречащего нормам Корана. «В мусульманском мире идеи справедливости не являются левыми, они коранические. Поскольку ислам несовместим с капитализмом, либералам нужен «реформированный» ислам, который кто-то назвал «арабской версией кальвинистской этики», - рассуждает Клаудио Мутти.

Впрочем, не будем столь категоричны и вспомним о вроде как удачном примере Турции, где уже больше десяти лет доминирует умеренноисламистская Партия справедливостии развития, так же сориентированная на англосаксонский Запад и либеральный капитализм, как и монархии Персидского залива. В заслугах — и стабильный экономический рост, и победа над многолетней гиперинфляцией, и увеличение жизненного уровня турецких граждан. Действующему лидеру партии Реджепу Эрдогану удалось удивительным образом связать религию и современные подходы в политике. Постепенно, шаг за шагом, он упрочняет позиции политического ислама, делая, по сути, то, что «Братья-мусульмане» в Египте захотели осуществить в один момент. Кстати: быть может, именно потому, что они почувствовали себя более «крутыми», чем Эрдоган в Турции и не переняли его осторожность, «БМ» и оказались в очередной раз на обочине истории. Слишком смелые исламские реформы современное общество, как выяснилось, воспринимать отказывается. Но означает ли это, что нельзя растянуть те же самые преобразования на более длительный срок, давая массам возможность адаптироваться и «освоиться» в исламском образе будущего? Думается, что это вполне разумный вариант. Доминирование в стране исламской партии не противоречит даже европейским нормам — лидирует же в ФРГ уже на протяжении многих лет Христианско-демократический союз Германии, возглавляемый Ангелой Меркель!



[1]    http://www.nb-info.ru/revolt/politislam.html

[2]    http://www.i-r-p.ru/page/stream-library/index-2109.html

[3]    http://ru.journal-neo.org/2013/09/10/rus-krizis-v-egipte/

[4]    http://rus.ruvr.ru/2013_09_26/Tureckij-jekspert-Politicheskij-islam-jeto-put-ne-imejushhij-budushhego-8113/

[5]    http://wordyou.ru/v-mire/za-granyu-islamizma.html

Версия для печати   |   Просмотров: 2376   |   Все статьи

Мы и мир

23.03.2018 19:20
Учебники по истории должны отражать неразрывную связь  Крыма с Россией

Член Совета Федерации от Республики Крым Сергей Цеков принял участие в заседании «круглого стола» Российского исторического общества, посвящённого четвёртой годовщине воссоединения Крыма с  Россией и  презентации двухтомника «История Крыма», созданного Институтом российской истории РАН.           

Открыл мероприятие председатель Российского исторического общества Сергей Нарышкин. В работе «круглого стола» приняли участие директор Института российской истории РАН Юрий Петров, председатель Комитета Государственной Думы по международным делам Леонид Слуцкий, председатель Законодательного Собрания города Севастополя, председатель Совета отделения Российского исторического общества в Севастополе Екатерина Алтабаева, директор Центрального музея Тавриды,

Опрос



Главная