POLIT.KG
Информационно-аналитический портал
  часы   Четверг, 24 января 2019
RSS

О ситуации в Кыргызстане

07.11.2018 14:26
Президент Сооронбай Жээнбеков: Глубоко прочувствуем многовековую великую историю нашей страны, свято сохраним национальное достоинство!

Президент Кыргызской Республики Сооронбай Жээнбеков  7 ноября, в связи с Днем истории и памяти предков посетил мемориальный комплекс «Ата-Бейит», где прочитал молитву в память о предках и покоящихся там соотечественниках, возложил венки к памятникам и сделал обращение к народу Кыргызстана.

"Непростые годы в составе российской империи, национально-освободительная борьба 1916 года и великий исход — Уркун принесли нашему народу большие испытания.После победы февральской, затем Октябрьской социалистической революци 1917 года в России произошел резкий поворот в судьбе кыргызского народа. В 1924 году была образована автономная область, затем создана Кыргызская Советская Социалистическая Республика"


Погода в Кыргызстане

Курс валют

По следам трагедии 1916 года: кто снова хочет загнать Среднюю Азию в кровавый тупик?

10.10.2014 19:00 - Polit.kg
По следам трагедии 1916 года: кто снова хочет загнать Среднюю Азию в кровавый тупик?

Часть 1. Опийный след

Polit.KG начинает серию публикаций, посвящённых проблемным моментам в трактовке  среднеазиатского восстания 1916 года.

Ещё какое-то время назад можно было сказать, что эхо тех трагических событий потонуло в некогда бурно кипящем, но безвременно остывшем котле советского переустройства. Но с приближением к столетию восстания само оно становится всё более и более популярным тузом в колоде антироссийской пропаганды. В нашей стране примером тому — прошлогоднее обращение ряда политических сил и «гражданских активистов» к руководству республики. Содержало оно среди прочего два пункта: «расценить резню 1916 года  как политику геноцида царской России, проведенной против кыргызского народа» и «поднять вопрос выплаты компенсации (кун-выкуп) Российской Федерацией Кыргызстану за невинно принесенных в жертву (убиенных) предков в Национально-освободительном восстании 1916 года»[1]. Отметим, что опубликовано это воззвание было в одной из старейших и крупнейших киргизскоязычных газет Кыргызстана.

Уже в этом году неизвестные раздавали в микрорайонах Бишкека листовки, призывающие в честь 100-летия восстания отомстить русским[2]. Организовываются памятные мероприятия, на которых как о чём-то, что не может быть подвергнуто сомнению, говорится о 250 тысячах жертв «русских карателей». На тех же, кто позволяет себе поставить эти цифры под сомнение, оказывается моральное давление — вплоть до обвинений в разжигании межнациональной розни. В такой ситуации  находятся  здравомыслящие и неангажированные учёные, как  доктор исторических наук, профессор, завкафедрой источниковедения, историографии и исторической информации Киргизского Национального Университета им. Жусупа Баласагына Шаиргуль Батырбаева: она, пользуясь простейшими статистическими методами, выводит более-менее реальное количество киргизов, погибших во время самого восстания — 4 тысячи человек[3]. Для сравнения: её  коллеги и заинтересованные политики порой доводят этот показатель даже до миллиона — при том, что ещё по переписи 1897 года в двух уездах (территория нынешней Киргизии), которым будет суждено наиболее сильно пострадать от восстания, проживало всего-то около 280 тысяч киргизов! Легко понять, что разговоры о геноциде и придание восстанию 2016 года этнической окраски работают на окончательное разрушение исторических связей народов Средней Азии с Россией и русскими. Легко понять и то, кому выгодно лить воду на эту мельницу: врагов у России всегда было достаточно.

Итак, сегодня, как никогда, нам нужна полная картина всего произошедшего менее ста лет назад. Поэтому мы предлагаем окунуться для начала хотя бы в один-единственный сборник документов, касающийся восстания и изданный в советское время. Сделаем мы это для того, чтобы извлечь те детали, без которых любой разговор о событиях 1916 года будет выглядеть пропагандистским «трёпом». Итак, перед нами - «Восстание 1916 г. в Киргизстане. Документы и материалы, собранные Л.В. Лесной. Под редакцией и с предисловием Т.Р. Рыскулова». - Государственное социально-экономической издательство. - Москва, 1937. Смысл нашего беглого прочтения этого сборника — формирование не двухмерной, а трёхмерной картинки. Списывать всё на классовую борьбу, как это делали советские историографы, - подход достаточно однобокий, хотя и претендующий на полное объяснение. Пусть реальность сама обнаружит себя. Вот выводы, сделанные непосредственно на основе документов начала века — почти без интерпретаций:

 

1)      То, что сейчас выдаётся за паническое бегство киргизского населения (т. н. «уркун») - это не более, чем заранее просчитанный план ухода от уголовной ответственности. Конечно, киргизские дети, которые шли в Китай и которых родители потом продавали местным богачам, этого не знали, но вот те, кто захватывал в Семиречье обозы с оружием, боеприпасам, вырезал и сжигал русские сёла, это представлялось логичным: самый короткий путь в случае провала восстания (а оно было просто обречено на провал) — в Китай. В прочитанном нами сборнике много указаний на это. Таковым является, например, рассказ старика Сувана Джантаева, которого один из лидеров восстания в Семиречье Канаат Абукин отправил передать волостным старшинам Токмака и Кашгорского сырта приказ «побросать орудия и покориться мусульману». Именно приказ — ведь заканчивалось это послание так: «если не слушаете, то будете уничтожены от жизни». «Канаат говорил мне, чтобы я не боялся и что если меня даже и убьют, то всё равно — я старик и бояться мне смерти нечего», - говорил сам Суван Джантаев (заметьте, что восставшие не нашли ничего лучше, чем прикрыться почтенным 80-летним старцем, ранее никаких проблем с властями не имевшим!) Основываясь на показаниях захваченных в плен бунтовщиков, Пишпекский уездный начальник (документ №19) в рапорте губернатору Семиреченской области от 28 ноября 1916 года описывает следующий эпизод восстания: «Киргизы[4], находясь в Баумском ущелье, ограбили транспорт с ружьями и патронами, причём из конвоя убито два солдата, двое бежало и 1 ранен. Сколько ограблено винтовок — ходили различные слухи: одни говорили двести, другие говорили до 500 шт. с 550 патронами на каждую винтовку. Тут толпа заторжествовала, подняла на руки почётного киргиза Сарыбагишевской волости Макуша Шабданова (брата волостного управителя) и, объявив его ханом, понесла на руках с флагом. В этот день стали поджигать селение Новороссийское; осталось от этого селения только три-четыре дома, где собралось всё население, и защищались кто чем мог. Имущество селения разграбили; в этот день было убито киргиз шесть человек, к этому времени к бунтовщикам всё прибывали толпы киргиз, затем, покончив с селением Новороссийским и оставив человек 20-30 около селения, остальная громадная толпа киргиз отправилась грабить и жечь станицу Самсоновскую; все постройки там сгорели, сожжён также лесопильный завод в Кебени. Тут же играл первенствующую роль киргиз Атекинской волости Султан Долбаев, а его приспешниками были Макуш Шабданов и Белек Солтанаев. Они убеждали с помощью мулл киргиз начать новую войну с русскими, обещая убитым рай. Все решили в случае неудачи скрыться в Китай».


2)      А вот отрывок из судебного дела по Пржевальску (документ №7), что свидетельствует о том что подготовка к бегству в Китай шла заранее: «Условия жизни в Пржевальске задолго до мятежа были крайне необычными: цены на лошадей на пржевальском базаре поднялись в 3-5 раз, кузнецы были загружены ковкой лошадей, за ковку лошади кузнецы повысили плату с 50 копеек до 4 рублей и т. д.»

 

2)      Закономерен вопрос: к чему всё это? Тут нам открывается длинный наркотический след истории восстания 1916 года... Дело в том, что именно в этом году русские власти решили ввести выращивание опиумного мака на территории Семиречья в организованное русло. Шёл третий год Первой мировой войны. Российская Империя могла теряться в день тысячи и даже десятки тысяч солдат. Огромное количество раненых требовало квалифицированной медицинской помощи и обезболивающих. Препараты опиума для этого годились, но своих плантаций опиумного мака Россия не имела. Османская же Империя, откуда данное сырьё импортировалось ранее, вступила в противостояние с Российской ещё осенью 1914 года. Взор занимавшихся данным вопросом в Петрограде упал на Семиречье, где уже не первый десяток лет жили искушённые в выращивании опиумного мака бывшие китайские подданные — дунгане и уйгуры. Собственно говоря, одним из поводов для эмиграции двух  последних, возможно, и стал конфликт, возникший на опиумной почве. Суть его состояла в том, что манчжурская власть Поднебесной время от времени пыталась ужесточать контроль за производством и распространением наркотиков (в большинстве случаев, впрочем, безуспешно: к 2006 году 27% взрослого населения Китая находилось в зависимости от опиума и, следовательно, его поставщиков). «Бесспорно, что выдвинутая войною добыча опия вольет в наш край сотни тысяч рублей и даст количество лекарства, достаточное не только для нашей армии, но и для армий наших союзников», - писал уже в октябре 1916 года ежемесячный сельскохозяйственный и мелиорационный журнал Семиречья (№11, И. Иванов. «Добыча опия в Пишпекском уезде»[5]). Можно, таким образом, предположить, что общее недовольство кочевников Семиречья было использовано как прикрытие для того, чтобы значительную часть опия незаметно переправить в Китай. В пользу этого предположения говорит тот факт, что само восстание пришлось на период завершения сбора макового урожая и именно семиреченские дунгане оказались первыми «беженцами», оказавшимися в Китае и укрывшимися там у своих же родичей (см. документ № 33). Об этом свидетельствовали мещане Пржевальска (документ №7). Письменный же переводчик Пржевальского уездного правления Тюлембай Дюсебаев ещё 14-15 июля докладывал уездному начальнику Иванову о том, что из Мариинской волости, где была сосредоточена немалая часть плантаций опия, уже тогда, до начала восстания, бежало в Китай более 50 человек. Потом, с его началом, в окрестностях Пржевальска орудовали, по подтверждённому свидетельству русских беженцев, как раз «дунгане и китайцы-опийщики» (документ №11): «Дунгане не щадили никого — даже грудных младенцев истребляли…» (Мы не будем цитировать те места документов, в которых описываются очень жестокие сцены убийств. Следует учитывать, что в те времена подобные преступления не были чем-то особенным и общество их воспринимало несколько иначе, чем сейчас).   При обыске у задержанных там потом часто находили опий. Небольшое отступление... Был случай, когда взятых под арест китайских подданных, попытавшихся бежать из арестного дома, в те дни просто растерзала толпа мещанок Пржевальска. Жестокость порождает жестокость: ещё ни на что не осуждённых били палками и камнями, кололи вилами, потрошили серпами и косами. Возвращаясь к опию, можно сказать, что путь наркотика российским властям удалось частично проследить и непосредственно в Китае. На это указывает докладная записка драгомана[6]консульства в Кашгаре Стефановича (документ № 34), где тот говорит о том, что опий был обычной составляющей взяток местным (китайским) чиновникам, на которые бежавшие не скупились: «Все депутации подобного рода принимались даотаем[7]Чжу довольно милостиво, и разрешение на переход границы выдавалось им при условии уплаты деньгами не меньше 5000 рублей, выдачи всего огнестрельного и холодного оружия, внесения значительного количества опия, конечно не в целях уничтожения, а для продажи; лошади же, рогатый скот и овцы забирались уже не только даотаем, но всеми китайскими чиновниками, в размерах, не поддающихся даже учёту». Интересно, что Стефанович тут не голословен — он ссылается на протокол, подписанный целым рядом лиц, включая аксуйских аксакалов. Кстати, описываемые выше факты не вызывают удивления, ведь далее по тексту в пагубном пристрастии к опию уличается и командированный вскоре после подавления бунта в Пржевальск уч-турфанский уездный начальник Цзинь-лун: вся его деятельность на российской территории свелась к закупке пяти пудов опия. Ещё одно указание на опийный след в семиреченском восстании 1916 года — показания П.А. Шестеркина, учителя из Пржевальска (документ № 36): «В 1916 г. в Пржевальском уезде с разрешения властей была засеяна опийным маком большая площадь. Весь сбор опия должен был сдаваться правительственному комитету за установленную плату; ко времени сбора опия в уезд наехало очень много китайцев для скупки опия; не мало было попыток провоза опия в Китай контрабандой; были конфискации опия, недоразумения со стражниками и т.д.»

 

3)      Множественность актов захвата оружия в Семиречье говорит о том, что действия восставших координировались. Возможно, в среду царской администрации затесались предатели-информаторы. Свидетель, межевой техник из Пржевальска Иван Поцелуев на заседании Верненского окружного суда (документ № 11) показал следующее: «От возвратившихся под утро на 14 число населенцев Рыбачьего я узнал, что числа 6-7 августа, вблизи их селения на месте Кутешалдинской станции, киргизами Сарыбагишевской волости разграблен транспорт оружия и патронов, сопровождаемый всего 3-4 солдатами. Конвой попал частью в засаду, а частью же был раздавлен мятежниками, и следуемые в транспорте около 200 винтовок и 3000 патронов, вместо назначения в гор. Пржевальск, попали в руки кара-киргиз Сарыбагишевской волости Пржевальского уезда. … Я глубоко убеждён, что факт захвата оружия послужил для кара-киргиз сигналом и главным рычагом перехода от пассивного сопротивления набору по указу 25 июня к активному, кровавому. … Все слухи и личные мои впечатления говорили [до этого] лишь о пассивном сопротивлении набору, т. е. киргизы наивно думали, что для уклонения от набора достаточно забраться подальше, в малодоступные для русской администрации горные теснины. Этим, надо полагать, и кончился бы пассивный протест киргиз против их набора в рабочие». Занимательный факт: пишпекский уездный начальник в своём рапорте на имя военного губернатора Семиреченской области (документ № 19) пишет, что бунт в Семиречье повсеместно возник по сигналу, переданному из Верненского уезда «умер Абдула Баякин» (почётный киргиз аула № 10 Атекинской волости). Это указывает на высокую степень координации повстанцев и то, что «мозговой центр» операции находился в районе Верного. Совпадение или нет, но уже потом, в первые годы Советской власти, выяснится, что в Верном оказался огромный запас опия: большевики даже используют это, чтобы обеспечить опием — вместо золота — печатаемые в Верном деньги... 

 

4)      Имела место целая информационная кампания по утверждению в умах мусульманского населения ложных представлений о наборе в рабочие. «Войну с русскими начали потому, что нас хотели брать в солдаты и нас убили бы германцы», - свидетельствовал на допросе некто Дюшаке Мамербаев, 30 лет от роду (документ № 18). Уже упоминавшийся Канаат Абукин, принуждая чуйских киргизов перейти на его сторону, счёл нужным прибегнуть к дезинформации, распространяя информацию о том, что Пишпек и Пржевальск уже взяты повстанцами, покорённые оставлены живыми, а численность войска бунтовщиков — аж 40 000 человек (ничего такого, разумеется, не было и в помине). В среде местного населения действовали такие активные антироссийские агенты, как киргиз Атекинской волости Алимкул Таубалдин. Это он в начале августа того страшного года  устроил под селением Новороссийское бату (клятву) в следующем смысле: «На войну не идти, лучше умереть в борьбе с русскими. Усиленно всем взяться больше склонить на борьбу эту киргиз». А теперь представьте, сколько таких Таубалдинов могло действовать всего? И что они могли натворить, учитывая, что вокруг них сбивались отряды по сотне и больше джигитов, жаждущих не только справедливости для своего народа, но и лёгкой наживы?

 

5)      Наряду с «таубалдинами» активным подстрекательством занимались и представители мусульманского духовенства, не желавшие сопровождать рабочих-киргизов на места их трудовой службы. В те же дни, когда Таубалдин грабил село Новороссийское, почётный мулла Сарыбагишевской волости по имени Умар (документ № 19), вдохновлял восставших: «Не бойтесь умирать здесь, эта смерть есть священная. Таких людей ожидает рай». По всему видно, что семиреченские муллы вдохновлялись примером своих коллег из Ферганской долины и вообще южных уездов Туркестана. Там, к слову, и началось «восстание 1916 года» - к чему приложила руку и панисламистская пропаганда, склонявшая мусульман края выразить свою непокорность «царю-неверному», вызвавшемуся воевать с «халифом всех мусульман», то есть османским султаном. Естественно, тут прослеживается след турецких и немецких агентов, не выпускавших Среднюю Азию из виду. Не случайно, что ответственно подошедший к выявлению причин восстания генерал-губернатор Туркестана Алексей Куропаткин среди прочего выделяет и «обращение в сторону Афганистана местного населения, как результат агитации немцев в Афганистане и Персии». «Характерным показателем враждебной агитации служит тот факт, что взбунтовавшиеся туземцы Джизакского уезда, избивая русских, кричали, что они не хотят быть больше русскоподданными, а хотят быть подданными «Германа», в чем им поможет Афганистан», - писал он вскоре после подавления восстания.

 

6)      Восставшие не чурались самых недопустимых с позиций европейской морали методов ведения боевых действий — например, использования в качестве провокаторов киргизских женщин. Свидетельствует сельский писарь Дрюпин (документ № 22): «...Через некоторое время группа киргизских женщин с криком бросилась к составлявшим списки. Киргизы возвратили этих женщин к их юртам и сами снова приступили к составлению списков. Женщины вторично бросились с криком, и на этот раз из близ находящегося ельника выехала толпа конных киргиз, вооружённая пиками, палками и т. п. Толпа киргиз окружила юрты, где были: статистический отряд переселенческого управления, Склюев, Хлыновский, десять солдат и два полицейских. Киргизы, составлявшие списки, стали кричать толпе, чтобы она воротилась, но те, подъехав к ним, стали их бить палками и таким образом их разогнали. Все стали их бить палками и таким образом их разогнали. Все русские собрались у юрт, приготовившись к самообороне. Киргизы из ельника открыли стрельбу и первыми же выстрелами убили солдата Гвоздева и ранили Иванова». Довольно интересная тактика, напоминающая нам действия знаменитого ОБОНа, не правда ли? Вообще, специфическое отношение бунтовщиков к женщинам во время конфликта обернулось тем, что уже в Китае из киргизского плена было вызволено более 60 русских женщин, уведённых бунтовщиками в дни восстания (см. документ № 34).

Иосиф ИЛЛАРИОНОВИЧ, обозреватель Polit.KG


[1]    http://www.gezitter.org/politic/22708_dostoyno_otmetit_100-letie_osvoboditelnoy_borbyi/

[2]    http://www.24kg.org/community/print:page,1,175219-specsluzhby-kyrgyzstana-razyskivayut-provokatorov.html

[3]    http://www.stanradar.com/news/full/4834-1916-prichiny-vosstanija-i-mif-o-genotside.html

[4]    В данном конкретном случае имеются предки современных киргизов, но вообще термин «киргиз» применялся до революции и к казахам. Иногда для уточнения киргизов в современном смысле этого слова  называли кара-киргизами, а в научной среде — ещё и дикокаменными (то есть, живущими высоко в горах) киргизами. Так что в дальнейшем при цитировании источников 1916 года под «киргизами» следует понимать также и казахов.

[5]    http://rus-turk.livejournal.com/340597.html

[6]    Так называли переводчиков при дипломатических ведомствах

[7]    Должность крупного китайского чиновника

Версия для печати   |   Просмотров: 1762   |   Все статьи

Мы и мир

Опрос



Главная