POLIT.KG
Информационно-аналитический портал
  часы   Среда, 21 ноября 2018
RSS

О ситуации в Кыргызстане

07.11.2018 14:26
Президент Сооронбай Жээнбеков: Глубоко прочувствуем многовековую великую историю нашей страны, свято сохраним национальное достоинство!

Президент Кыргызской Республики Сооронбай Жээнбеков  7 ноября, в связи с Днем истории и памяти предков посетил мемориальный комплекс «Ата-Бейит», где прочитал молитву в память о предках и покоящихся там соотечественниках, возложил венки к памятникам и сделал обращение к народу Кыргызстана.

"Непростые годы в составе российской империи, национально-освободительная борьба 1916 года и великий исход — Уркун принесли нашему народу большие испытания.После победы февральской, затем Октябрьской социалистической революци 1917 года в России произошел резкий поворот в судьбе кыргызского народа. В 1924 году была образована автономная область, затем создана Кыргызская Советская Социалистическая Республика"


Погода в Кыргызстане

Курс валют

По следам трагедии 1916 года: кто снова хочет загнать Среднюю Азию в кровавый тупик?

10.10.2014 19:00 - Polit.kg
По следам трагедии 1916 года: кто снова хочет загнать Среднюю Азию в кровавый тупик?

Часть 1. Опийный след

Polit.KG начинает серию публикаций, посвящённых проблемным моментам в трактовке  среднеазиатского восстания 1916 года.

Ещё какое-то время назад можно было сказать, что эхо тех трагических событий потонуло в некогда бурно кипящем, но безвременно остывшем котле советского переустройства. Но с приближением к столетию восстания само оно становится всё более и более популярным тузом в колоде антироссийской пропаганды. В нашей стране примером тому — прошлогоднее обращение ряда политических сил и «гражданских активистов» к руководству республики. Содержало оно среди прочего два пункта: «расценить резню 1916 года  как политику геноцида царской России, проведенной против кыргызского народа» и «поднять вопрос выплаты компенсации (кун-выкуп) Российской Федерацией Кыргызстану за невинно принесенных в жертву (убиенных) предков в Национально-освободительном восстании 1916 года»[1]. Отметим, что опубликовано это воззвание было в одной из старейших и крупнейших киргизскоязычных газет Кыргызстана.

Уже в этом году неизвестные раздавали в микрорайонах Бишкека листовки, призывающие в честь 100-летия восстания отомстить русским[2]. Организовываются памятные мероприятия, на которых как о чём-то, что не может быть подвергнуто сомнению, говорится о 250 тысячах жертв «русских карателей». На тех же, кто позволяет себе поставить эти цифры под сомнение, оказывается моральное давление — вплоть до обвинений в разжигании межнациональной розни. В такой ситуации  находятся  здравомыслящие и неангажированные учёные, как  доктор исторических наук, профессор, завкафедрой источниковедения, историографии и исторической информации Киргизского Национального Университета им. Жусупа Баласагына Шаиргуль Батырбаева: она, пользуясь простейшими статистическими методами, выводит более-менее реальное количество киргизов, погибших во время самого восстания — 4 тысячи человек[3]. Для сравнения: её  коллеги и заинтересованные политики порой доводят этот показатель даже до миллиона — при том, что ещё по переписи 1897 года в двух уездах (территория нынешней Киргизии), которым будет суждено наиболее сильно пострадать от восстания, проживало всего-то около 280 тысяч киргизов! Легко понять, что разговоры о геноциде и придание восстанию 2016 года этнической окраски работают на окончательное разрушение исторических связей народов Средней Азии с Россией и русскими. Легко понять и то, кому выгодно лить воду на эту мельницу: врагов у России всегда было достаточно.

Итак, сегодня, как никогда, нам нужна полная картина всего произошедшего менее ста лет назад. Поэтому мы предлагаем окунуться для начала хотя бы в один-единственный сборник документов, касающийся восстания и изданный в советское время. Сделаем мы это для того, чтобы извлечь те детали, без которых любой разговор о событиях 1916 года будет выглядеть пропагандистским «трёпом». Итак, перед нами - «Восстание 1916 г. в Киргизстане. Документы и материалы, собранные Л.В. Лесной. Под редакцией и с предисловием Т.Р. Рыскулова». - Государственное социально-экономической издательство. - Москва, 1937. Смысл нашего беглого прочтения этого сборника — формирование не двухмерной, а трёхмерной картинки. Списывать всё на классовую борьбу, как это делали советские историографы, - подход достаточно однобокий, хотя и претендующий на полное объяснение. Пусть реальность сама обнаружит себя. Вот выводы, сделанные непосредственно на основе документов начала века — почти без интерпретаций:

 

1)      То, что сейчас выдаётся за паническое бегство киргизского населения (т. н. «уркун») - это не более, чем заранее просчитанный план ухода от уголовной ответственности. Конечно, киргизские дети, которые шли в Китай и которых родители потом продавали местным богачам, этого не знали, но вот те, кто захватывал в Семиречье обозы с оружием, боеприпасам, вырезал и сжигал русские сёла, это представлялось логичным: самый короткий путь в случае провала восстания (а оно было просто обречено на провал) — в Китай. В прочитанном нами сборнике много указаний на это. Таковым является, например, рассказ старика Сувана Джантаева, которого один из лидеров восстания в Семиречье Канаат Абукин отправил передать волостным старшинам Токмака и Кашгорского сырта приказ «побросать орудия и покориться мусульману». Именно приказ — ведь заканчивалось это послание так: «если не слушаете, то будете уничтожены от жизни». «Канаат говорил мне, чтобы я не боялся и что если меня даже и убьют, то всё равно — я старик и бояться мне смерти нечего», - говорил сам Суван Джантаев (заметьте, что восставшие не нашли ничего лучше, чем прикрыться почтенным 80-летним старцем, ранее никаких проблем с властями не имевшим!) Основываясь на показаниях захваченных в плен бунтовщиков, Пишпекский уездный начальник (документ №19) в рапорте губернатору Семиреченской области от 28 ноября 1916 года описывает следующий эпизод восстания: «Киргизы[4], находясь в Баумском ущелье, ограбили транспорт с ружьями и патронами, причём из конвоя убито два солдата, двое бежало и 1 ранен. Сколько ограблено винтовок — ходили различные слухи: одни говорили двести, другие говорили до 500 шт. с 550 патронами на каждую винтовку. Тут толпа заторжествовала, подняла на руки почётного киргиза Сарыбагишевской волости Макуша Шабданова (брата волостного управителя) и, объявив его ханом, понесла на руках с флагом. В этот день стали поджигать селение Новороссийское; осталось от этого селения только три-четыре дома, где собралось всё население, и защищались кто чем мог. Имущество селения разграбили; в этот день было убито киргиз шесть человек, к этому времени к бунтовщикам всё прибывали толпы киргиз, затем, покончив с селением Новороссийским и оставив человек 20-30 около селения, остальная громадная толпа киргиз отправилась грабить и жечь станицу Самсоновскую; все постройки там сгорели, сожжён также лесопильный завод в Кебени. Тут же играл первенствующую роль киргиз Атекинской волости Султан Долбаев, а его приспешниками были Макуш Шабданов и Белек Солтанаев. Они убеждали с помощью мулл киргиз начать новую войну с русскими, обещая убитым рай. Все решили в случае неудачи скрыться в Китай».


2)      А вот отрывок из судебного дела по Пржевальску (документ №7), что свидетельствует о том что подготовка к бегству в Китай шла заранее: «Условия жизни в Пржевальске задолго до мятежа были крайне необычными: цены на лошадей на пржевальском базаре поднялись в 3-5 раз, кузнецы были загружены ковкой лошадей, за ковку лошади кузнецы повысили плату с 50 копеек до 4 рублей и т. д.»

 

2)      Закономерен вопрос: к чему всё это? Тут нам открывается длинный наркотический след истории восстания 1916 года... Дело в том, что именно в этом году русские власти решили ввести выращивание опиумного мака на территории Семиречья в организованное русло. Шёл третий год Первой мировой войны. Российская Империя могла теряться в день тысячи и даже десятки тысяч солдат. Огромное количество раненых требовало квалифицированной медицинской помощи и обезболивающих. Препараты опиума для этого годились, но своих плантаций опиумного мака Россия не имела. Османская же Империя, откуда данное сырьё импортировалось ранее, вступила в противостояние с Российской ещё осенью 1914 года. Взор занимавшихся данным вопросом в Петрограде упал на Семиречье, где уже не первый десяток лет жили искушённые в выращивании опиумного мака бывшие китайские подданные — дунгане и уйгуры. Собственно говоря, одним из поводов для эмиграции двух  последних, возможно, и стал конфликт, возникший на опиумной почве. Суть его состояла в том, что манчжурская власть Поднебесной время от времени пыталась ужесточать контроль за производством и распространением наркотиков (в большинстве случаев, впрочем, безуспешно: к 2006 году 27% взрослого населения Китая находилось в зависимости от опиума и, следовательно, его поставщиков). «Бесспорно, что выдвинутая войною добыча опия вольет в наш край сотни тысяч рублей и даст количество лекарства, достаточное не только для нашей армии, но и для армий наших союзников», - писал уже в октябре 1916 года ежемесячный сельскохозяйственный и мелиорационный журнал Семиречья (№11, И. Иванов. «Добыча опия в Пишпекском уезде»[5]). Можно, таким образом, предположить, что общее недовольство кочевников Семиречья было использовано как прикрытие для того, чтобы значительную часть опия незаметно переправить в Китай. В пользу этого предположения говорит тот факт, что само восстание пришлось на период завершения сбора макового урожая и именно семиреченские дунгане оказались первыми «беженцами», оказавшимися в Китае и укрывшимися там у своих же родичей (см. документ № 33). Об этом свидетельствовали мещане Пржевальска (документ №7). Письменный же переводчик Пржевальского уездного правления Тюлембай Дюсебаев ещё 14-15 июля докладывал уездному начальнику Иванову о том, что из Мариинской волости, где была сосредоточена немалая часть плантаций опия, уже тогда, до начала восстания, бежало в Китай более 50 человек. Потом, с его началом, в окрестностях Пржевальска орудовали, по подтверждённому свидетельству русских беженцев, как раз «дунгане и китайцы-опийщики» (документ №11): «Дунгане не щадили никого — даже грудных младенцев истребляли…» (Мы не будем цитировать те места документов, в которых описываются очень жестокие сцены убийств. Следует учитывать, что в те времена подобные преступления не были чем-то особенным и общество их воспринимало несколько иначе, чем сейчас).   При обыске у задержанных там потом часто находили опий. Небольшое отступление... Был случай, когда взятых под арест китайских подданных, попытавшихся бежать из арестного дома, в те дни просто растерзала толпа мещанок Пржевальска. Жестокость порождает жестокость: ещё ни на что не осуждённых били палками и камнями, кололи вилами, потрошили серпами и косами. Возвращаясь к опию, можно сказать, что путь наркотика российским властям удалось частично проследить и непосредственно в Китае. На это указывает докладная записка драгомана[6]консульства в Кашгаре Стефановича (документ № 34), где тот говорит о том, что опий был обычной составляющей взяток местным (китайским) чиновникам, на которые бежавшие не скупились: «Все депутации подобного рода принимались даотаем[7]Чжу довольно милостиво, и разрешение на переход границы выдавалось им при условии уплаты деньгами не меньше 5000 рублей, выдачи всего огнестрельного и холодного оружия, внесения значительного количества опия, конечно не в целях уничтожения, а для продажи; лошади же, рогатый скот и овцы забирались уже не только даотаем, но всеми китайскими чиновниками, в размерах, не поддающихся даже учёту». Интересно, что Стефанович тут не голословен — он ссылается на протокол, подписанный целым рядом лиц, включая аксуйских аксакалов. Кстати, описываемые выше факты не вызывают удивления, ведь далее по тексту в пагубном пристрастии к опию уличается и командированный вскоре после подавления бунта в Пржевальск уч-турфанский уездный начальник Цзинь-лун: вся его деятельность на российской территории свелась к закупке пяти пудов опия. Ещё одно указание на опийный след в семиреченском восстании 1916 года — показания П.А. Шестеркина, учителя из Пржевальска (документ № 36): «В 1916 г. в Пржевальском уезде с разрешения властей была засеяна опийным маком большая площадь. Весь сбор опия должен был сдаваться правительственному комитету за установленную плату; ко времени сбора опия в уезд наехало очень много китайцев для скупки опия; не мало было попыток провоза опия в Китай контрабандой; были конфискации опия, недоразумения со стражниками и т.д.»

 

3)      Множественность актов захвата оружия в Семиречье говорит о том, что действия восставших координировались. Возможно, в среду царской администрации затесались предатели-информаторы. Свидетель, межевой техник из Пржевальска Иван Поцелуев на заседании Верненского окружного суда (документ № 11) показал следующее: «От возвратившихся под утро на 14 число населенцев Рыбачьего я узнал, что числа 6-7 августа, вблизи их селения на месте Кутешалдинской станции, киргизами Сарыбагишевской волости разграблен транспорт оружия и патронов, сопровождаемый всего 3-4 солдатами. Конвой попал частью в засаду, а частью же был раздавлен мятежниками, и следуемые в транспорте около 200 винтовок и 3000 патронов, вместо назначения в гор. Пржевальск, попали в руки кара-киргиз Сарыбагишевской волости Пржевальского уезда. … Я глубоко убеждён, что факт захвата оружия послужил для кара-киргиз сигналом и главным рычагом перехода от пассивного сопротивления набору по указу 25 июня к активному, кровавому. … Все слухи и личные мои впечатления говорили [до этого] лишь о пассивном сопротивлении набору, т. е. киргизы наивно думали, что для уклонения от набора достаточно забраться подальше, в малодоступные для русской администрации горные теснины. Этим, надо полагать, и кончился бы пассивный протест киргиз против их набора в рабочие». Занимательный факт: пишпекский уездный начальник в своём рапорте на имя военного губернатора Семиреченской области (документ № 19) пишет, что бунт в Семиречье повсеместно возник по сигналу, переданному из Верненского уезда «умер Абдула Баякин» (почётный киргиз аула № 10 Атекинской волости). Это указывает на высокую степень координации повстанцев и то, что «мозговой центр» операции находился в районе Верного. Совпадение или нет, но уже потом, в первые годы Советской власти, выяснится, что в Верном оказался огромный запас опия: большевики даже используют это, чтобы обеспечить опием — вместо золота — печатаемые в Верном деньги... 

 

4)      Имела место целая информационная кампания по утверждению в умах мусульманского населения ложных представлений о наборе в рабочие. «Войну с русскими начали потому, что нас хотели брать в солдаты и нас убили бы германцы», - свидетельствовал на допросе некто Дюшаке Мамербаев, 30 лет от роду (документ № 18). Уже упоминавшийся Канаат Абукин, принуждая чуйских киргизов перейти на его сторону, счёл нужным прибегнуть к дезинформации, распространяя информацию о том, что Пишпек и Пржевальск уже взяты повстанцами, покорённые оставлены живыми, а численность войска бунтовщиков — аж 40 000 человек (ничего такого, разумеется, не было и в помине). В среде местного населения действовали такие активные антироссийские агенты, как киргиз Атекинской волости Алимкул Таубалдин. Это он в начале августа того страшного года  устроил под селением Новороссийское бату (клятву) в следующем смысле: «На войну не идти, лучше умереть в борьбе с русскими. Усиленно всем взяться больше склонить на борьбу эту киргиз». А теперь представьте, сколько таких Таубалдинов могло действовать всего? И что они могли натворить, учитывая, что вокруг них сбивались отряды по сотне и больше джигитов, жаждущих не только справедливости для своего народа, но и лёгкой наживы?

 

5)      Наряду с «таубалдинами» активным подстрекательством занимались и представители мусульманского духовенства, не желавшие сопровождать рабочих-киргизов на места их трудовой службы. В те же дни, когда Таубалдин грабил село Новороссийское, почётный мулла Сарыбагишевской волости по имени Умар (документ № 19), вдохновлял восставших: «Не бойтесь умирать здесь, эта смерть есть священная. Таких людей ожидает рай». По всему видно, что семиреченские муллы вдохновлялись примером своих коллег из Ферганской долины и вообще южных уездов Туркестана. Там, к слову, и началось «восстание 1916 года» - к чему приложила руку и панисламистская пропаганда, склонявшая мусульман края выразить свою непокорность «царю-неверному», вызвавшемуся воевать с «халифом всех мусульман», то есть османским султаном. Естественно, тут прослеживается след турецких и немецких агентов, не выпускавших Среднюю Азию из виду. Не случайно, что ответственно подошедший к выявлению причин восстания генерал-губернатор Туркестана Алексей Куропаткин среди прочего выделяет и «обращение в сторону Афганистана местного населения, как результат агитации немцев в Афганистане и Персии». «Характерным показателем враждебной агитации служит тот факт, что взбунтовавшиеся туземцы Джизакского уезда, избивая русских, кричали, что они не хотят быть больше русскоподданными, а хотят быть подданными «Германа», в чем им поможет Афганистан», - писал он вскоре после подавления восстания.

 

6)      Восставшие не чурались самых недопустимых с позиций европейской морали методов ведения боевых действий — например, использования в качестве провокаторов киргизских женщин. Свидетельствует сельский писарь Дрюпин (документ № 22): «...Через некоторое время группа киргизских женщин с криком бросилась к составлявшим списки. Киргизы возвратили этих женщин к их юртам и сами снова приступили к составлению списков. Женщины вторично бросились с криком, и на этот раз из близ находящегося ельника выехала толпа конных киргиз, вооружённая пиками, палками и т. п. Толпа киргиз окружила юрты, где были: статистический отряд переселенческого управления, Склюев, Хлыновский, десять солдат и два полицейских. Киргизы, составлявшие списки, стали кричать толпе, чтобы она воротилась, но те, подъехав к ним, стали их бить палками и таким образом их разогнали. Все стали их бить палками и таким образом их разогнали. Все русские собрались у юрт, приготовившись к самообороне. Киргизы из ельника открыли стрельбу и первыми же выстрелами убили солдата Гвоздева и ранили Иванова». Довольно интересная тактика, напоминающая нам действия знаменитого ОБОНа, не правда ли? Вообще, специфическое отношение бунтовщиков к женщинам во время конфликта обернулось тем, что уже в Китае из киргизского плена было вызволено более 60 русских женщин, уведённых бунтовщиками в дни восстания (см. документ № 34).

Иосиф ИЛЛАРИОНОВИЧ, обозреватель Polit.KG


[1]    http://www.gezitter.org/politic/22708_dostoyno_otmetit_100-letie_osvoboditelnoy_borbyi/

[2]    http://www.24kg.org/community/print:page,1,175219-specsluzhby-kyrgyzstana-razyskivayut-provokatorov.html

[3]    http://www.stanradar.com/news/full/4834-1916-prichiny-vosstanija-i-mif-o-genotside.html

[4]    В данном конкретном случае имеются предки современных киргизов, но вообще термин «киргиз» применялся до революции и к казахам. Иногда для уточнения киргизов в современном смысле этого слова  называли кара-киргизами, а в научной среде — ещё и дикокаменными (то есть, живущими высоко в горах) киргизами. Так что в дальнейшем при цитировании источников 1916 года под «киргизами» следует понимать также и казахов.

[5]    http://rus-turk.livejournal.com/340597.html

[6]    Так называли переводчиков при дипломатических ведомствах

[7]    Должность крупного китайского чиновника

Версия для печати   |   Просмотров: 1602   |   Все статьи

Мы и мир

23.03.2018 19:20
Учебники по истории должны отражать неразрывную связь  Крыма с Россией

Член Совета Федерации от Республики Крым Сергей Цеков принял участие в заседании «круглого стола» Российского исторического общества, посвящённого четвёртой годовщине воссоединения Крыма с  Россией и  презентации двухтомника «История Крыма», созданного Институтом российской истории РАН.           

Открыл мероприятие председатель Российского исторического общества Сергей Нарышкин. В работе «круглого стола» приняли участие директор Института российской истории РАН Юрий Петров, председатель Комитета Государственной Думы по международным делам Леонид Слуцкий, председатель Законодательного Собрания города Севастополя, председатель Совета отделения Российского исторического общества в Севастополе Екатерина Алтабаева, директор Центрального музея Тавриды,

Опрос



Главная