POLIT.KG
Информационно-аналитический портал
  часы   Воскресение, 20 января 2019
RSS

О ситуации в Кыргызстане

07.11.2018 14:26
Президент Сооронбай Жээнбеков: Глубоко прочувствуем многовековую великую историю нашей страны, свято сохраним национальное достоинство!

Президент Кыргызской Республики Сооронбай Жээнбеков  7 ноября, в связи с Днем истории и памяти предков посетил мемориальный комплекс «Ата-Бейит», где прочитал молитву в память о предках и покоящихся там соотечественниках, возложил венки к памятникам и сделал обращение к народу Кыргызстана.

"Непростые годы в составе российской империи, национально-освободительная борьба 1916 года и великий исход — Уркун принесли нашему народу большие испытания.После победы февральской, затем Октябрьской социалистической революци 1917 года в России произошел резкий поворот в судьбе кыргызского народа. В 1924 году была образована автономная область, затем создана Кыргызская Советская Социалистическая Республика"


Погода в Кыргызстане

Курс валют

По следам трагедии 1916 года: кто снова хочет загнать Среднюю Азию в кровавый тупик?

10.10.2014 19:02 - Polit.kg
По следам трагедии 1916 года: кто снова хочет загнать Среднюю Азию в кровавый тупик?

Часть 2. Объективные и субъективные причины восстания 1916 года

Продолжаем изучать сборник документов- «Восстание 1916 г. в Киргизстане. Документы и материалы, собранные Л.В. Лесной. Под редакцией и с предисловием Т.Р. Рыскулова». - Государственное социально-экономической издательство. - Москва, 1937. 

 

1)      Огромную роль в возникновении бунта сыграла киргизская верхушка в лице управляющих волостями - «волостных». Советский политический деятель Турар Рыскулов в предисловии к рассматриваемому нами изданию указывает на то, что многие из руководителей восставших (тот же Канат Абукин и сыновья Шабдана Джантаева) вначале вели переговоры с уездной Пишпекской администрацией с просьбой послать войска против киргиз, чтобы заставить их дать рабочих, но потом, когда началось восстание, вынуждены были уйти к восставшим. Сам Канат Абукин признаёт в верхушке киргизов желание выслужиться — это, по его свидетельству, выражалось в отправке на военную службу так называемых «добровольцев», которые на самом деле шли на службу по приказу своего непосредственного, родового  начальства. Такими же «добровольными», по его словам, были и пожертвования на нужды фронта. «Возмущённые невероятной жадностью, проявленной волостными при наборе рабочих в июле 1916 г., киргизы Карабалтинской волости Кустанайского уезда убили своего управителя Саима Кадыфова, а киргизы Чингырлауской волости Уральского уезда — своего Ахмеда Сарбалина. Эта борьба волости с управителем в Семиреческой области, благодаря некоторым привходящим обстоятельствам, приняла совсем другой оборот. Здесь пострадавшими оказались сами киргизы (Ботбаевской волости Верненского уезда, Маканчи-Садыровской волости Лепсинского уезда)... Подкупы, вымогательства сделались явлениями обычными, ординарными», - обрисовывал сложившуюся в обществе среднеазиатских кочевников ситуацию в своих показаниях связанный с «Алаш-Ордой» инженер Танышпаев (документ № 37). «С разделением киргиз на волости и с введением волостного управления, среди них начинается партийная борьба из-за получения должностей старшины, судьи и пр. При таких обстоятельствах влияние старших в роде начало утрачиваться и переходить к богатым, имеющим возможность использовать свои материальные блага для получения места, или же к лицам, не чуждым физического воздействия на киргизскую массу, державшим её в постоянном страхе и кабале. Последнее является особенно характерным для киргизского быта, - уплата кибиточной подати и других повинностей, как мирного времени, а также и вызванных войной, производилась волостными, которые брали с подчинённых им киргиз в 2-3 раза больше того, что с них требовалось. Если даже надо было уплачивать деньги за взятые для нужд армии вещи, то волостные предпочитали оставлять их у себя. Управление киргизской массой уездной администрацией через подобного рода волостных, порой даже не бескорыстная поддержка их, усугубляют только тяжесть безысходного положения тёмной массы, лишённой возможности обратиться с жалобой на своих управителей. Когда отдельные лица советовали им обращаться к уездному начальнику или даже губернатору, то ответ получался слишком печальный — к губернатору нас не допустят, а уездный начальник — прогонит. При таком состоянии всей киргизской массы трудно было рассчитывать, чтобы мобилизация рабочих протекала без проявления нежелательных эксцессов», - дал свой анализ ситуации в киргизском обществе того времени уже упоминавшийся драгоман Стефанович. В своих записях он предполагает также, что манапы видели опасность мобилизации киргизских рабочих в том, что, пережив перемену быта и соприкоснувшись с представителями куда менее забитых народов из других областей Империи, те выйдут из под их тотального подчинения, зиждущегося на банальном невежестве масс. «При таких условиях манапам предстояла дилемма отказаться от главенства и власти, которые перешли бы к другим лицам, их противникам, пожелавшим бы использовать такой благоприятный момент как всеобщее брожение среди киргиз, вызванное призывом рабочих, или же самим остаться во главе послушных им масс, имея к тому же в перспективе возможность грабежа и лёгкой наживы за счёт мирного русского населения», - читаем мы у Стефановича. О вредительской функции манапов-волостных — один из рапортов на имя Туркестанского генерал-губернатора (документ № 21): «В то время, как в остальных волостях было тихо и спокойно, управитель Маканчи-Садыровской волости Касым Джакамбаев и его приближённые — народный судья Окыш Омаров и Джексембек Князев — стали требовать с киргиз своей волости денег и скот, обещая освободить их от повинности. Некоторые, не щадя своего имущества, начали откупаться, другие, возмущённые их открытым вымогательством, порицали их действия. Джакамбаев решил отомстить непокорным людям, не желавшим давать ему откупа, и донёс, что роды Кунамбай и Ерши отказываются давать рабочих и восстали. Поступок управителя был крайне опрометчив, а для населения он оказался роковым; если бы Джакамбаев подождал некоторое время, то, несмотря на его вымогательство, киргизы не восстали бы». На массовое распространение такого аферистского и наглого подхода к выполнению распоряжений царской администрации указывает и рапорт Пишпекского уездного начальника в Семиреченское областное правление (документ № 20): «Поводом к восстанию, по-видимому, послужило распоряжение о призыве мусульман к работам в тылу армии и то обстоятельство, что выборные при составлении приговоров о наряде рабочих назначали в рабочие лишь бедных киргиз, оставляя совершенно влиятельных и богатых лиц». Понятно, что такая деятельность была незаконна и могла караться русскими властями. Поэтому неудивительно, что маятник сработал так, как сработал: поднаторевшие в противоправном «ублажении» колониальной администрации лидеры сообществ резко перешли к столь же наглому  игнорированию требований власти, а после и жестокому противодействию. Интересно, что уже потом, в Китае, многие главари восстания, оставив массу своих соплеменников на произвол судьбы, когда начался голод, эпидемии тифа, цинги, бежали на юг: через Хотан в Афганистан. Так поступили, например, сыновья Шабдана Джантаева, почитаемого сейчас в Киргизии как Шабдан-баатыра.

 

2)      Лучшие представители царской администрации в Туркестане понимали, следствием каких злоупотреблений стало восстание и отдавали себе в этом отчёт, будучи честными людьми, не склонными к «лакировке действительности». У генерал-губернатора Туркестана Алексея Николаевича Куропаткина хватило смелости признать, что одной из социальных причин восстания стало «усиленное с 1904 года отчуждение киргизских земель под русские селения и под скотоводческие участки без соблюдения во многих случаях интересов населения». Среди других негативных факторов от выделил «малую осведомлённость русской власти о ходе духовного и умственного развития туземного населения, отсутствие школ с определённой выработанной программой, при невмешательстве в дела мусульманской школы, фанатизирующей своих учеников», а также «недовольство населения местными объездчиками и сторожами, собиравшими различные налоги и допускавшими при этом злоупотребления». Что касается проблемы местных старшин, Куропаткин писал: «Как доказано судебными властями, чины туземной администрации в целях наживы распространяли среди населения слухи, что туземцев будут брать не на работы, а в солдаты». При этом генерал-губернатор ни в коем случае не сбрасывал ответственность за произошедшее на этих самых старшин, хотя и характеризовал последних как «не отличающихся преданностью русскому правительству, к тому же невежественных, корыстолюбивых и несправедливых». Нет, он скорее сожалел о том, что ряд управленческих функций вынужденно передавался этим людям в виду малочисленности и плохой материальной обеспеченности непосредственно царской администрации.Военные губернаторы Ферганской области (генерал-лейтенант Гиппиус), Сыр-Дарьинской (генерал-лейтенант Галкин) ещё в начале июля 1916 года (документ № 1) предупреждали, что составление посемейных списков мобилизуемых вызовет массу сложностей и создаст огромное количество злоупотреблений в виду крайней малочисленности и переобременённости текущей работой чинов административного управления, а также отсутствия у мусульманского населения метрик (мечети в отличие от христианских церквей записей рождения и смерти не вели, а, следовательно, возраст было очень легко подтасовать). Совещание высших лиц туркестанской администрации 2 июля пришло к выводу, что ответственное составление списков потребует много времени и надолго отодвинет срок поставки рабочих. Но Министерством внутренних дел Империи была указана крайняя необходимость скорейшего получения рабочих. Санкт-Петербург вынуждал власти Туркестана «гнать лошадей», дабы кровь из носу, но исполнить распоряжение о призыве рабочих в кратчайший срок. То есть, попросту говоря, Совет министров даже не стал прислушиваться к предупреждениям туркестанцев. Пользующийся доверием местного населения — как христиан, так и мусульман — генерал Куропаткин вступит в должность генерал-губернатора края только 22 июля, а потому уже не сможет настаивать на отодвигании сроков мобилизации. Его предшественник, генерал от инфантерии Мартсон в те дни, когда обсуждался план мобилизации, только и ждал своего возвращения в Петербург к непосредственной службе в Военном совете, членом коего состоял с 1913 года. Получается, что власти края были поставлены в условия, когда им оставалось только одно - «взять под козырёк». А как же — приказ самого государя-императора! Имперское правительство переживало период, который монархист В.М. Пуришкевич окрестит «министерской чехардой»: главы министерств после того, как Николай IIвозложил на себя обязанности главнокомандующего (лето 1915 года) сменяли друг друга с неимоверной скоростью. В одном только 1916 году министерство внутренних дел (как раз курировавшее, напомним, трудовую мобилизацию туркестанских «туземцев») перевидало четверых управителей! Причём, Борис Штюрмер, принявший ведомство в марте, был на тот момент также и председателем Совета министров, а сменивший его Александр Хвостов изначально воспринимал данное назначение как временную меру и интригу с целью выжить его из кабинета министров, так как незадолго до этого назначения он попал в немилость к императрице Александре Фёдоровне. Именно на этот «временный» период и пришлось восстание в Туркестане — естественно, о какой-то вдумчивости при проведении мобилизации речи тогда и быть не могло. Мешали воспринимать реальность адекватно и торжественные реляции в духе военного губернатора Семиреченской области, генерал-лейтенанта Фольбаума (документ № 5): «Убеждён, что у нас всё будет так гладко, что сердце великого нашего государя порадуется. Думаю это так потому, что те киргизские, таранчинские[1]и др. волостные управители, которым я лично объявил волю монарха, приняли моё приказание молодцами и, обсудив подробности предстоящего набора, воскликнули в честь обожаемого монарха такое громкое и дружное «ура», что зазвенели стёкла губернаторского дома, где я с ними беседовал». Столь необоснованная уверенность в успехе предприятия обернулась огромными потерями в среде мирного населения Туркестана. Непонимание менталитета жителей Средней Азии сказалось трагически на том, как будут развиваться события в дальнейшем. А ведь «звоночки» были... Например, в секретном донесении начальника Туркестанского районного охранного отделения Военному губернатору Сыр-Дарьинской области от 10 июля 1916 года (документ № 6) значилось: «В чайхане и т. п. заведениях туземцы говорят, что если не будут взяты на работы богачи, то менее состоятельный класс населения склонен к учинению крупных беспорядков и расправе самосудом с богачами». Зная об этих толках, администрация края могла хотя бы побеспокоиться об усилении гарнизона войск, о малочисленности которых будет потом с горечью, как об одной из причин для начала восстания, будет говорить потом генерал-губернатор Куропаткин. Халатное отношение к подготовке серьёзнейших мероприятий, аналогов коим на протяжении всей истории российского Туркестана не было, хорошо описывает уже не раз упоминавшийся нами коллежский секретарь Стефанович: «Мятеж в таких размерах, какие он принял, не мог в своей подготовке пройти незамеченным. Помимо общего смущения и брожения среди киргиз, что было заметно для лиц, имевших с ними соприкосновение, такой факт, как собрание в несколько тысяч человек, в 10-х числах июля, в урочище Уч-Кунор, где киргизы решили противиться распоряжениям властей и не давать рабочих, при надлежащей осведомлённости властей не мог пройти незамеченным уже в силу большого числа участников названного собрания. Отсутствие же точных посемейных списков с указанием возраста членов семьи помимо того, что давало произвол волостным писарям вносить и исключать из призывных списков подлежащих лиц по своему усмотрению, послужило поводом к тому, что главари начали запугивать массу тем, что в списки призыва будут внесены 16-18-летние как 19-летние, а лица старше 35 лет, не подлежащие призыву, будут записаны как 30-35-летние, так что в аулах останутся только одни женщины, дети и глубокие старики. Отсутствие разъяснений о характере призыва со стороны администрации именно самой массе, которая подлежала, главным образом, призыву и была смущена именно теми главарями, которым давались разъяснения администрацией о значении высочайшего повеления, повело к тому, что массы отказались верить даже в наличность высочайшего повеления, объясняя призыв распоряжением местных властей, что ещё больше способствовало решению киргиз не подчиняться требованиям властей». Также уже упоминавшийся инженер Танышпаев вспоминает (документ № 37), как в начале 1916 года был на уровне военного министра Российской Империи Поливанова был отложен вопрос о привлечении добровольцев из числа среднеазиатских кочевников — исключительно в виду отсутствия у тех метрик. Встаёт вопрос: как можно было рассчитывать на мобилизацию (пусть и на трудовые работы) двухсот с половиной сотен тысяч «туземцев», если до этого какие-то жалкие единицы добровольцев из их числа не приняли на службу вообще? Наивно полагать, что этот риторический вопрос не задавали себе чины Туркестанского генерал-губернаторства. Но, к сожалению, ключевые решения принимались далеко от Средней Азии и без учёта всякого прошлого опыта. Роковой ошибкой царских властей было возложить составление списков на «туземных» старшин и — уже потом, когда началось сопротивление — пойти на уступки, снизив требуемое число потенциальных рабочих и избавив от призыва целый ряд категорий. Показывать свою слабость в такие минуты было недопустимо: с учётом азиатского менталитета это могло быть (и было!) воспринято как сигнал, что можно всё.

 

В общем, мы видим немало деталей, стирающих всякий романтический флёр с бунтовщиков образца 1916 года. Перед нами — необразованная масса, которую «втёмную» использовала племенная и просто предприимчивая верхушка, связанная с массой преступлений. «Так как они сеяли ветер, то и пожнут бурю: хлеба на корню не будет у него; зерно не даст муки; а если и даст, то чужие проглотят ее», - предупреждал когда-то народ Израиля ветхозаветный пророк Осия. Его слова как нельзя лучше подходят к восстанию 1916 года: можно вспомнить, как по пути в Китай бунтовщики вследствие падежа потеряли не только значительную часть награбленного скота, но также и своего собственного. Описывая пребывание бежавших киргизов в Китае, генеральный консул Российской Империи в Кашгаре, в декабре 1916-ого передавал в туркестанское генерал-губернаторство следующую информацию (документ № 33): «Наплыв массы киргиз с большими стадами скота в такой небольшой оазис, как Уч-Турфан [земледельческий оазис в долине р. Тушкандарья, ныне — Синцзян-Уйгурский автономный район КНР], вызвал свои последствия, и далеко не благоприятные, как для самих киргиз, так и для местного населения. Уч-Турфан, обычно снабжающий хлебом Кашгар и другие города, начинает испытывать уже теперь недостаток в хлебе и корме для скота. В то время как хлеб поднялся в цене в 5-6 раз против прежнего, обратно понижение цен произошло на скот. При таком положении через 2-3 месяца в городе Уч-Турфане и соприкасающемся с ним районе неизбежны голод для населения и падеж скота. Доведённые до такой крайности, киргизы проявляют сговорчивость и желание возвратиться в пределы России, и даже те из них, которые теперь ещё упорствуют». 

Любые наши действия рождают противодействие. И поэтому не стоит удивляться той жестокости, с которой подавлялось восстание российской администрацией Туркестана, а также тому немалому числу случаев самосуда со стороны русского населения Семиречья, что действительно имели место. Зачем жителю гор объяснять принцип лавины? Стоит покатиться одному комочку снега — и вот он уже превращается в неотвратимую силу, сметающую всё на своём пути. Наоборот, удивительно то, что, скажем, в секретной телеграмме последнего генерал-губернатора Туркестана Алексея Куропаткина, адресованной генералу Фольбауму (документ № 23) мы встречаем следующее предостережение: «...истребляя сопротивляющихся и нападающих, не допускайте излишних и потому вредных жестокостей относительно тех, кто не сопротивлялся; под страхом расстрела не допускайте грабежа нашими войсками или русским населением. Весь отбитый скот, лошадей и имущество строго охраняйте и обращайте в достояние казны». О каком геноциде может идти речь, если втечение всех месяцев восстания не переставали работать правоохранительные и судебные органы? «Первоначально по подозрению в участии в беспорядках было задержано более 3 тысяч человек; перед судом предстало 933 человека, было оправдано 346, осуждено 587, приговорено к смертной казни 201 человек, из этого числа повешено только 20 осужденных», - эти данные, приводимые в книге российского исследователя Евгения Глущенко «Россия в Средней Азии. Завоевания и преобразования», являются  свидетельством того, что хотя бы минимальная тщательность при выявлении бунтовщиков соблюдалась. Известен случай, когда генерал-губернатор Куропаткин узнал о совершённом на базаре одного из городов самосуде над казахом, принимавшим участие в восстании и немедленно приказал расследовать произошедшее. Ещё до этого он же предупреждал, кстати, что всякого, кому в голову придёт мысль заняться грабежом или насилием — будь то русский или киргиз — ждёт военно-полевой суд и виселица. Не будем забывать, что Российская Империя участвовала в то время в страшной, кровопролитнейшей войне и могла судить по законам военного времени — особенно в тех случаях, когда дело касалось семей,  жертвующих своими жизнями солдат, которые в основном и страдали от восставших в 1916 году: убивались дети, жёны, старики-родители действующих фронтовиков, уверенных, что государство позаботится об их семьях.

«Это не было классовой борьбой. Ясно, что в Туркестане орудовали и настоящие разбойники, и грабители уголовного типа», - напишет позже один из самых авторитетных исследователей восстания 1916 года А.В. Пясковский. Мы присоединимся к этому мнению: есть разница между борцами за народное счастье и откровенными уголовниками, занимающимися разбоем, наркоторговлей и убийствами мирных жителей. К тому же надо понимать, что власти Российской Империи мыслили больше в парадигме «христианин» - «иноверец-магометанин» (заметьте, даже этничность тут играла лишь второстепенную роль!), а совсем не в классовой. Потому и ответный удар наносили, не вдаваясь в этнические детали. Такова была логика мышления уходящей эпохи. На август-сентябрь 1916 года — месяцы, на которые пришлось самое страшное кровопролитие в Семиречье — Россия находилась в страшном положении. Будет подсчитано, что только на юго-западном фронте, где шли самые ожесточённые военные действия 1916 года, она потеряет погибшими, ранеными, пропавшими без вести около полумиллиона солдат и офицеров. «Раз уж кыргызы захотели сами войти в состав империи, то должны были исполнять указы царя. Однако вместо этого они как дезертиры предпочли бежать. А ведь русские отряды не убивали их в селах, а лишь перекрывали перевалы, чтобы они не сбежали. А потом еще беглецы забрали с собой два обоза с винтовками. Конечно, русские должны были найти виновных и наказать их», - даёт свою характеристику тому страшному восстанию патриот Киргизии, кандидат исторических наук Таалай Исманов[2]. Продолжая его мысль, можно предположить, что на работах даже в прифронтовой зоне киргизы, казахи и другие народы, участвовавшие в восстании, потеряли бы меньше жизней, чем в ходе столь легкомысленного бунта. Хотя последний и имел серьёзную социально-экономическую подоплёку, следует помнить и о том, что сам характер восстания свёл все благие намерения в точку кровавого нуля. Так получилось, что начать новый отсчёт исторического взаимодействия народам России и Средней Азии помогла только  советская власть. И в этом её громадная заслуга. А то, как мы ценим саму возможность мирного существования самых разных этносов в нашем регионе, должно проявляться в пресечении всяких попыток свести всё в ноль снова. Заявления о геноциде, об этническом характере противостояния 1916 года преследуют целью загнать нас в тот же тупик, в каком оказалась Российская Империя и Средняя Азия как её составная часть в то страшное время. И, думается, вряд ли какой здравомыслящий человек захотел бы туда сейчас вернуться. 

 

Иосиф ИЛЛАРИОНОВИЧ, обозреватель Polit.KG



[1]    уйгурские

[2]    http://www.24kg.org/perekrestok/184903-vosstaniendash1916-dokopatsya-do-istiny.html

 

Версия для печати   |   Просмотров: 1405   |   Все статьи

Мы и мир

Опрос



Главная