POLIT.KG
Информационно-аналитический портал
  часы   Вторник, 13 ноября 2018
RSS

О ситуации в Кыргызстане

07.11.2018 14:26
Президент Сооронбай Жээнбеков: Глубоко прочувствуем многовековую великую историю нашей страны, свято сохраним национальное достоинство!

Президент Кыргызской Республики Сооронбай Жээнбеков  7 ноября, в связи с Днем истории и памяти предков посетил мемориальный комплекс «Ата-Бейит», где прочитал молитву в память о предках и покоящихся там соотечественниках, возложил венки к памятникам и сделал обращение к народу Кыргызстана.

"Непростые годы в составе российской империи, национально-освободительная борьба 1916 года и великий исход — Уркун принесли нашему народу большие испытания.После победы февральской, затем Октябрьской социалистической революци 1917 года в России произошел резкий поворот в судьбе кыргызского народа. В 1924 году была образована автономная область, затем создана Кыргызская Советская Социалистическая Республика"


Погода в Кыргызстане

Курс валют

В степи, под шатром от Фостера

11.12.2012 18:39 - Polit.kg
В степи, под шатром от Фостера

Самая современная столица Евразии. Дизайнерский город, выросший из ничего. Все, что можно сказать про новую столицу Казахстана, будет лишь частью правды.  Астана — это коклюшки, а не узор. Рамка станка, но не ковер. Незастывшая лава. Недостроенный Санкт-Петербург. Я не сошел с ума, поминая Петербург: не надо так выразительно разглядывать фото с небоскребами. Я имею в виду Петербург 1720-х, на пике жизни Петра, когда из болотистой дельты Невы уже повырастали дворцы, а изгиб реки стянула, как лук тетивой, по линейке прочерченная перспектива. И европейцу оставалось разевать рот и дивиться.

 

То, что в Европах росло как дерево, год за годом, одним корнем упираясь в соборную площадь, другим — в рыночную, а третьим — в ратушную, в самодержавных Азиях могло вымахивать мгновенно, сразу, из грязи в князи, подчиняясь воле одного-единственного человека, не считавшегося ни с расходами, ни со здравым смыслом, ни с волями других. Этот человек создавал витрину новой страны — и создал.

Казахского Петра зовут Нурсултан Назарбаев. Он — президент. Который живет во дворце из бетона, мрамора и стекла, напоминающем разом Белый дом в Вашингтоне и павильон ВДНХ. Ему, подозреваю, хотелось всего сразу: и Америки с ее технологиями, и империи с золотой роскошью.

Отчасти это удалось совместить. И лучший пропагандист несгибаемой воли бывшего члена Политбюро — не турист, а его фотоаппарат. Сам же турист, стоя перед этой витриной, будет не столько покупателем, сколько любопытствующим наблюдателем. Эдаким Астольфом де Кюстином, прячущим записки в подкладке шапки, хотя бы потому, что выкладывать в «Живой журнал» их не получится. «Живой журнал» в Казахстане запрещен, как и фильм «Борат». Зато разрешены запрещенные в России «Боржоми» и «Киндзмараули». Азию от Европы вообще отличает не обоснованность запрета, а прихотливость его введения. Осторожный наблюдатель сначала восхищается, потом удивляется, потом расстраивается, а потом говорит себе, что правильно сделал, что приехал, и что непременно нужно будет приехать еще.

Товарищи дорогие, следует купить билет на «Эйр Астану», где бортпроводницы нежны и прекрасны, как сорок тысяч сестер. И лететь, чтобы увидеть один из удивительнейших аттракционов мира: строительство новой столицы по мановению руки одного человека.

История Астаны началась 15 лет назад, когда Нурсултан Назарбаев решил перенести столицу Казахстана из Алма-Аты в город, прежде называвшийся Акмола, а еще раньше — Акмолинск, Целиноград.

Целиноград был типичным советским городом, выросшим в степи ради индустриализации природы: поднятая целина, промышленное производство зерна, догоним и перегоним Америку и прочее, что приходило в голову Хрущеву, чья персональная вера трансформировалась в романтизм первопроходцев. Связи Целинограда с построенной на реке Ишим в 1830-м казачьей крепостцой лучше не искать — ее не больше, чем между любым современным городом и раскопом первобытной стоянки. Целиноград состоял сначала из бараков, потом к ним присовокупились неказистые пятиэтажки. Потом выросли тополя. Точно такой же Целиноград жив и сегодня в районах советской застройки Омска или Томска: с точки зрения архитектуры все советские города несчастливы одинаково.

Хотя местный ландшафт относится к казахскому мелкосопочнику (400 метров над уровнем моря), реально — это плоская, как шутки Петросяна, степь. От горизонта до горизонта взгляд не встречает преграды. Летом плюс 40, зимой  минус 40. Днем плюс 25, ночью плюс пять. Мгновенно и внезапно налетающий ветер. Из-за него порой срочно спускают реющий над проспектом Кабанбай-батыра голубой с желтым солнцем стяг: иначе 450 квадратных метров ткани разорвет.

Это место, где следует закапываться в землю, бежать за толстые стены в тень и прохладу, либо в тепло. В общем, прятаться от превратностей климата, защищаться, спасаться.

Но ничего подобного. Астана действительно подобна Петербургу, ошеломлявшему путешественника де Кюстина тем, что в промозглом климате возводятся южные храмы. На целиноградских типовых пятиэтажках нет ни жалюзи, ни ставен — простейшей защиты от солнца. А в сегодняшней Астане, где навалом земли и солнца, но не хватает садов и тени, взлетают свечками в пекло стеклянные оранжереи небоскребов.

И пока жив тот, чьим именем в Астане названы университет, культурный центр, музей и фонд (и чуть было не назвали аэропорт), чья бронзовая статуя стоит под монументом Независимости Казахстана (91-й год, 91 метр высотой) — никто не считает, во сколько обходятся обогрев и кондиционирование.

Вот почему со всеми своими небоскребами Астана не Нью-Йорк, а, скорее, Дубай. Смысл Астаны — произвести впечатление. И Астана впечатление производит.Особенно с учетом того, что 15 лет назад город являл собой место урбанистического бедствия. Неработающие заводы. Сократившееся вдвое население. Тотальное бегство русских, евреев, немцев. Министры, насильно свозимые в новую столицу, живущие в общежитиях, в пятницу мчащиеся в аэропорт на рейс до милой Алма-Аты. Бизнесмены-миллионеры, надевающие после дождя на ноги полиэтиленовые пакеты, потому что иначе сквозь месиво новостроек не пройти. Но перетерпевшие перетерпели. Каждый пятый чиновничий брак распался, не выдержав жизни на два города. Жизнь срослась заново. Дороги заасфальтировали, тротуары замостили. Самыми богатыми, правда, оказались не бизнесмены, а министры, пополнив список разом и федерального розыска, и богатейших жителей Швейцарии.

Стебли небоскребов обозначили первый урожай. Город наполнился полумиллионом новых, энергичных, пассионарных переселенцев, представляющих собой большей частью русскоговорящих, то есть общающихся между собой по-русски, казахов.

Скептики замолчали. Астана явила миру свою визитную карточку с дизайнерским шрифтом. Это действительно впечатляет. Японский архитектор Кисё Курокава — вот кому Нурсултан Назарбаев доверил план нового города, отдав под застройку весь пустующий левый берег Ишима. Так в Шанхае под небоскребы были отданы огороды Пудуна.

Курокава спланировал левобережную Астану в виде квартиры. Которую местные товарищи слегка переиначили и украсили в том понимании архитектуры, в каком понимали. Но общий замысел уцелел.

Это квартира, в которой есть прихожая: триумфальная арка, которой не миновать прилетевшему. Есть анфилада комнат — череда феерических зданий, протянувшихся от пирамиды Дворца Мира и Согласия, спроектированной Норманом Фостером, до сумасшедшего Хан-Шатыра — торгового центра в виде шатра с торчащим копьем, которое тоже проектировал Фостер. На самой верхотуре бегает по монорельсу вагон. За рельсом — аквапарк.

На эту же ось Водно-зеленого бульвара, как на шампур, нанизаны президентский дворец Ак-Орда; Дом министерств с километровой длины фасадом, призванный посрамить жалкие 580 метров петербургского Главного штаба. Штаб-квартира местного «Газпрома» по имени «КазМунайГаз» с кессонированной аркой, опять же срисованной с Главного штаба.

Весь этот невероятный шашлык сбрызнут водой фонтанов, гарниром к нему выложены дивных форм бизнес- и торговые центры, а освещает квартиру подвешенная к небесам золотая люстра смотровой площадки Байтерек. Туда поднимаются туристы и молодожены, там толерантно собраны автографы представителей мировых конфессий, и там, главное, покоится отлитый в золоте отпечаток ладони Назарбаева, в которую надо вложить свою, дабы приворожить счастье.

А как удобны парадные залы этой квартиры! Остановка: «Вот здесь у нас занимаются спортом!» И правда, все стадионы расположены стена к стене. Еще остановка: «А вот здесь наша столовая!» И точно: в одном месте работают «Егоркино», «Портофино», «Багратиони», украинская «Мельница», азиатский «Алаша» и до кучи — «Кореан хаус». В каждом внутри — сцена, на сцене — шоу. Третья остановка: рабочий кабинет, бизнес-центры «Москва», «Санкт-Петербург» и «Пекин-Палас».

Это город концентрированного восхищения. Где за день можно обфотографировать всю городскую витрину без остатка. Пожалуй, похожа лишь Валенсия Калатравы: там тоже есть что делать фотоаппарату, но не очень есть что делать туристу, вознамерившемуся вернуться, потому что для возвращения в самый роскошный театр потребен не интерьер, а репертуар.

Это я не к тому, что в Астане нет жизни. Просто жизнь в Астане идет не там, где ходит потрясенный гость. Совсем как в петербургских дворцах, где парадные анфилады были для приемов, где на кроватях в парадных спальнях никто не спал  и жизнь шла в скромных частных покоях.

Туриста в Астане помимо золотого шара Байтерека непременно везут в фостеровскую Пирамиду. Посетить это знаменующее собой Мир и Согласие сооружение действительно нужно по причине оглушающего впечатления, которое оно производит. Пирамида наполнена пустотой. Гулкие шаги робко жмущейся к экскурсоводу группы (одному нельзя) — и больше ничего. Пуст оперный зал. Непонятно чем заняты этажи. Под стеклянную крышу с панорамным видом ведет по периметру двойная спираль — тут заседал некогда конгресс-съезд-собрание мировых религий. Сэр Фостер повторил в Астане ту же идею, что и в берлинском Рейхстаге, где пандус поднимает посетителя под небеса, — только с точностью до наоборот. В Берлине человек, восходя, возвышается над подотчетным парламентом внизу. А в Астане небожители взирают сверху вниз на человека.

Через день я научился договариваться о месте встречи. «Давай, — говорил я, — через полчаса на Пепельнице у Зажигалки. Да я рядом, у Чупа-Чупса! А ты где сейчас? У Семи Бочек?»

Официальному устройству парадной Астаны, где торжествует организованное парадное пространство, семьсот сорок тысяч населения, живущего большей частью на другом берегу, противопоставили свое. Начав с топонимики. Байтерек — это в народе «Чупа-Чупс» (и правда, похоже). Дом министерств — «Пояс Верности» (полукруглый, с вырезом посреди). «Семь Бочек» — семь круглых жилых зданий. «Зажигалка» — минтранс (по форме точно!), а «Пепельница» — площадь перед ним. И это еще безобидное прозвище, потому что дворец творчества «Шабыт», напоминающий стеклянный продавленный пуфик в масштабе 1000:1, прозван бескомпромиссно «Унитазом».

С жизнью правого, старого берега я познакомился, когда почувствовал неладное на новом, левом берегу. На бескрайнем ковре Водно-зеленого бульвара не было ни велосипедистов, ни роллеров, ни скейтбордистов, ни мамаш с колясками. Не было всех тех ярких рыбок, что мгновенно обживают любой городской риф. Всюду был бесплатный wi-fi, но не было хипстеров с айпадами.

Я спросил в гостинице, где прокат велосипедов. С улыбками и миллионом извинений (а в Астане улыбаются все и всегда) мне дали примерный адрес «одного энтузиаста». Энтузиаст жил на выселках: у американского посольства, напротив которого воздвигли прекрасную белоснежную мечеть Хазрет Султан.

В поисках более близкого адреса я позвонил друзьям в Алма-Ату: может, знают? Обитатели бывшей столицы отчеканили с плохо скрываемым злорадством: велосипеды — это в Алма-Ате. В Астане великов нет. В Астане нет ничего. Там построили концертные залы,  но туда не приезжают с концертами. В Астане нет даже джаз-клуба! Астана — это шатер в степи для чиновников. Только из бетона и стекла…

Алма-атинские друзья ошибались. У единственного на Ишиме пляжа — который, несмотря на жаркий день, был закрыт на замок, но на котором, несмотря на замок, загорали, — я нашел Данияра, сдававшего в прокат велосипеды. Данияр раньше работал велорикшей в Нью-Йорке, а теперь начал собственный бизнес в новой столице Казахстана.

За десять долларов на три часа мне был обеспечен хороший контрастный душ. И после левого берега, где высижено гигантское яйцо госархива, где пузырится не стесненная в средствах архитектурная мысль, я ехал на правый берег. Где меня ждала смесь из бараков и многоэтажек, гуляющая толпа, лавчонки и кафешки, прокаты и рынки. На правом берегу не пили в ресторанах кобылиный кумыс или верблюжий шубат, не заказывали бешбармак или куырдак: это оставалось на левом, туристическом, показном, показательном берегу. На правом же бешбармак готовили сами на свадьбу и ели, подозреваю, без вилок (бешбармак — от слова «беш», «пять», «пять пальцев»). Тут курили кальян в турецких кофейнях, уплетали роллы палочками и покупали товар в невзрачном торговом центре Sine Tempore, перевести название которого с латыни не смог бы никто.

Астана — это единственная столица, где Старым Городом является город советский. Старый и новый города взаимно друг на друга влияют. И тогда возле зданий со скульптурой в духе Генри Мура вырастают заборы с золотыми финтифлюшками. А близ шатра Фостера образуется поселок из дорогих тысячеметровых сараев, который отказался бы признать своим двоечник архитектурного института. И дорогие мощеные тротуары приводят к трущобам с сортирами во дворе.

И это означает, что власть казахского Петра не беспредельна. Остров, который он воздвиг, на глазах обрастает кораллами, ракушками и меняет форму. И это-то и интереснее всего. Из Петербурга, между прочим, после Петра царский двор вообще на время уехал. А тот Петербург, который мы знаем сегодня, вовсе не город Петра.

В Астану следовало приезжать лет семь назад, когда остров лишь обретал свои новые очертания. И следует приезжать сегодня: пока этот город таков, каков есть.

Дмитрий Губин

фото Паскаль Мэтр

 

Версия для печати   |   Просмотров: 1957   |   Все статьи

Мы и мир

23.03.2018 19:20
Учебники по истории должны отражать неразрывную связь  Крыма с Россией

Член Совета Федерации от Республики Крым Сергей Цеков принял участие в заседании «круглого стола» Российского исторического общества, посвящённого четвёртой годовщине воссоединения Крыма с  Россией и  презентации двухтомника «История Крыма», созданного Институтом российской истории РАН.           

Открыл мероприятие председатель Российского исторического общества Сергей Нарышкин. В работе «круглого стола» приняли участие директор Института российской истории РАН Юрий Петров, председатель Комитета Государственной Думы по международным делам Леонид Слуцкий, председатель Законодательного Собрания города Севастополя, председатель Совета отделения Российского исторического общества в Севастополе Екатерина Алтабаева, директор Центрального музея Тавриды,

Опрос



Главная