POLIT.KG
Информационно-аналитический портал
  часы   Четверг, 15 ноября 2018
RSS

О ситуации в Кыргызстане

07.11.2018 14:26
Президент Сооронбай Жээнбеков: Глубоко прочувствуем многовековую великую историю нашей страны, свято сохраним национальное достоинство!

Президент Кыргызской Республики Сооронбай Жээнбеков  7 ноября, в связи с Днем истории и памяти предков посетил мемориальный комплекс «Ата-Бейит», где прочитал молитву в память о предках и покоящихся там соотечественниках, возложил венки к памятникам и сделал обращение к народу Кыргызстана.

"Непростые годы в составе российской империи, национально-освободительная борьба 1916 года и великий исход — Уркун принесли нашему народу большие испытания.После победы февральской, затем Октябрьской социалистической революци 1917 года в России произошел резкий поворот в судьбе кыргызского народа. В 1924 году была образована автономная область, затем создана Кыргызская Советская Социалистическая Республика"


Погода в Кыргызстане

Курс валют

Киргизия на рубеже веков: прерванный разбег…

14.12.2012 13:02 - Polit.kg

Из новой книги Александра Князева «Симбиоз эндогенных и экзогенных факторов государственной несостоятельности Киргизии»

Постсоветская Киргизия – явление уникальное не только в Центральной Азии, но и, пожалуй, на всем пространстве бывшего СССР, лишь в отдельных моментах сравниваемое с другими. Либеральная экономическая и политическая система периода 1991-2005 гг., существовавшая в условиях окружения авторитарных (Казахстан и Узбекистан) и находящегося в условиях межклановой гражданской войны (Таджикистан) соседей;  два государственных переворота, произошедших в откровенно насильственной форме, эксперимент с внедрением парламентской формы государственного устройства, большой ряд внешних факторов воздействия – от глобального геополитического противоборства в регионе до делают последующее развитие республики минимально предсказуемым.

 *  *  *

Возникновение первых элементов политического плюрализма, свойственного современной Киргизии относится ко второй половине 1980-х годов, оно было прямым следствием общесоюзных процессов либерализации в рамках перестройки. При этом, ассоциируемое с политикой перестройки освобождение от должности первого секретаря ЦК Компартии Киргизии Турдакуна Усубалиева и назначение на эту должность Абсамата Масалиева весьма негативно сказалось на общественно-политической ситуации в Киргизской ССР. Масалиев являл собой образец ортодоксального коммуниста, не вполне вписывавшийся своими действиями, в общесоюзные процессы.[1] В то же время, пользуясь общей перестроечной атмосферой, он внес в кадровую работу клановый элемент: подавляющее большинство ключевых постов в республике стали замещаться выходцами (как и сам А. Масалиев) из южного региона республики, начала формироваться регионально-клановая система, в последующем ставшая одним из важнейших факторов торможения любых начинаний в системе государственного управления.

Тем не менее, в результате общих преобразований в СССР, наступивших после апрельского 1985 года Пленума ЦК КПСС, в 1987-1990 гг. во Фрунзе стали появляться неформальные политические формирования, активность которых стремительно входила в острое противоречие с консерватизмом правительственных и государственных структур. Последние, пытаясь сохранить свои позиции и пользуясь сложной полиэтнической структурой общества, взяло установку на раскол общественных движений по этническому признаку. Уже в 1988-1989 гг. фактически прекратилась деятельность интернациональных общественных движений в городской среде, выглядевшая для партийного руководства более опасной, зато продолжили свое развитие моноэтничные организации киргизской молодежи, состоявшие в основном из маргинализованных мигрантов из сельской местности в столицу (тогда г. Фрунзе) и второй крупнейший город республики – Ош. Кульминацией этого процесса стали самовольные захваты пригородных земель, потворствование этому движению со стороны партийно-государственных органов, и, как апофеоз, столкновения на межэтнической почве (между киргизской и узбекской общинами) в Ошской области в июне 1990 г. Конфликт, повлекший многочисленные человеческие жертвы, был нейтрализован путем вмешательства союзных силовых и правоохранительных ведомств. Год спустя ситуация в области продолжала оставаться нестабильной. Не были решены жилищные проблемы, отмечался высокий уровень безработицы, влекший и рост внутренней миграции по линии село-город. К 1991 г. численность мигрантов из сел в городские поселения внутри республики составило 45500 человек, только на территорию Бишкекского горсовета переехало из сел около 17000 человек.

Сформированное А.Масалиевым руководство республиканской коммунистической партии после ошских событий стремительно утрачивало идеологическую монополию, а заодно и политическое влияние в республике. Стремясь консолидировать свои позиции, депутаты Верховного Совета республики выступили с предложением учредить пост президента, избираемого парламентом: расчет был на то, что этот пост достанется председателю Верховного Совета и первому секретарю ЦК Компартии Киргизии А.А. Масалиеву. В сентябре 1990 г. Члены ряда неформальных движений объявили политическую голодовку, требуя смещения Масалиева с должности первого секретаря. Эту акцию поддержали 114 депутатов Верховного Совета. Наряду с этим требованием выдвигался ряд других: введение системы президентского правления; открытие возможностей для многопартийной системы; лишение коммунистической партии статуса руководящей партии; снятие коммунистов с руководящих постов в правительственных и хозяйственных органах; регистрации самодеятельных общественных объединений; необходимость политической оценки ошским событиям и др. 

В октябре 1990 года была созвана внеочередная сессия Верховного Совета с целью избрания президента республики. Ни один из троих кандидатов (первый секретарь ЦК Абсамат Масалиев, председатель Совета министров Апас Джумагулов, член руководства компартии Жумгалбек Аманбаев) не получил большинства голосов. Была образована согласительная комиссия, которая не смогла прийти к единому мнению, после чего писателем Чингизом Айтматовым была предложена кандидатура народного депутата СССР,  академика Аскара Акаева. 27 октября 1990 года в выборах на пост президента из 12 кандидатур с большим преимуществом победил Аскар Акаев.

 Решение Верховного Совета Киргизстана избрать Аскара Акаева, ученого по роду занятий, означало резкую перемену ранее существовавшей в республике общественно-политической обстановки. Акаев был членом Коммунистической партии, некоторое время работал в партийных органах, однако изначально не входил в состав правящей политической элиты. Чтобы уменьшить влияние ЦК Компартии Киргизии, Акаев создал Президентский совет, состоявший из демократически ориентированных представителей киргизской интеллигенции и специалистов. Государственная власть во многом продолжала находиться в руках ЦК Компартии во главе с его первым секретарем А. Масалиевым, но, тем не менее, политическая ситуация в Киргизстане кардинально изменилась. 15 декабря Верховным Советом республики была принята Декларация о государственном суверенитете Республики Киргизстан.

В первой половине 1991 г. президент А. Акаев не вступал в открытый конфликт с коммунистическим руководством.  19 августа 1991 г. руководство Компартии Киргизстана выступило в поддержку ГКЧП. Аскар Акаев — единственный из руководителей среднеазиатских республик — не поддержал путчистов. В тот же день, 19 августа, он выступил с обращением, в котором, дипломатично обойдя вопрос о законности действий ГКЧП, заявил о своей «тревоге и беспокойстве и вместе с тем — надежде на торжество разума и демократии» и призвал народ республики «обеспечить высокую организованность, порядок и дисциплину». Акаев освободил от должности председателя республиканского КГБ Жумабека Асанкулова (поддержавшего ГКЧП), и сумел согласовать это решение по телефону с председателем КГБ СССР, членом ГКЧП Владимиром Крючковым. В ночь с 20 на 21 августа Аскар Акаев выступил с заявлением, в котором осудил поддержавшее ГКЧП руководство Компартии Киргизии и охарактеризовал действия ГКЧП как «антиконституционный переворот», «военно-партийный путч». Аскар Акаев заявил о своей полной поддержке позиции президента России Б.Н. Ельцина и президента Казахстана Н.А. Назарбаева и потребовал созыва Съезда народных депутатов СССР.

31 августа 1991 г. Верховный Совет Киргизстана принял Декларацию «О государственной независимости». В сентябре 1991 г. Коммунистическая партия Киргизстана по решению парламента прекратила свою деятельность, большой ряд политических деятелей во главе с президентом Аскаром Акаевым официально объявили о своем выходе из рядов коммунистической партии и сдали свои партбилеты. В создавшейся ситуации, чтобы в новой политической и правовой обстановке легализовать (подтвердить) свои властные полномочия Аскар Акаев принял решение о проведении новых, всенародных выборов. 12 октября 1991 года Аскар Акаев был избран президентом Республики Киргизстан в ходе безальтернативного всенародного голосования, получив 95% голосовавших (90% от общего числа избирателей).

Некоторое время после развала СССР республика жила по старой конституции 1987 г., внося в ее текст отдельные поправки. Первая конституция Киргизстана была принята парламентом 5 мая 1993 г. 14 декабря 1990 г. законом об изменении конституции было определено, что глава государства — президент Киргизской ССР — является главой высшей исполнительной и распорядительной власти. Была введена должность вице-президента, а совет министров был преобразован в кабинет министров с премьер-министром во главе, который полностью формировался президентом с последующим утверждением Верховным Советом. 12 октября 1991 г. Акаев подтвердил свои полномочия на всенародных безальтернативных выборах, набрав около 96% голосов. 

Резюмируя итоги последних лет существования СССР для Киргизии, необходимо отметить ряд специфических черт того состояния республики, в котором первый президент Аскар Акаев принял руководство ею.

Киргизия находилась в состоянии неразрешенного межэтнического конфликта, отягощенного в силу внутриэтнической солидарности узбекского населения сложностями во взаимоотношениях с Узбекистаном.

Органы государственной власти и управления в значительной степени были представлены сторонниками отстраненных от власти партийных руководителей, не склонных к сотрудничеству с новым руководством республики.

После ошских событий началась динамичная миграция русскоязычного населения, включая высокий процент специалистов народного хозяйства, сферы образования и здравоохранения, практически всех сфер жизнедеятельности; одновременно возрастает внутриреспубликанская миграция сельского киргизского населения с юга республики в северный регион.

Политическая элита, составляющая поддержку первому президенту, лишь в малой степени обладала административно-управленческим опытом. Практически полностью отсутствовал опыт самостоятельной международной жизни, минимальны были кадры дипломатов и специалистов по внешнеэкономической деятельности.

Киргизстан, как и другие союзные республики, оказался перед сложнейшим выбором. Обретение независимости Киргизией было не столько единым решением всего общества, сколько реакцией на разрушительные процессы на постсоветском пространстве. При этом новая политическая элита страны не осознавала глубину и масштабы последующих перемен. Историческая дистанция позволяет проанализировать этапы последующих политических, экономических и институциональных реформ.

Стагнирующая экономическая ситуация заставляла элиту общества по-другому взглянуть на экономику, историю, политические структуры и систему управления. С точки зрения нового руководства Киргизии, рынок, несмотря на свои внутренние противоречия, был необходимым механизмом и регулятором, рынок становился безальтернативной формой хозяйствования и движение к нему необходимо начинать как можно скорее.

Важной проблемой Киргизстана были созданные в результате индустриализации хозяйственные структуры. Предприятия обрабатывающей промышленности строились в немногих крупных центрах промышленного развития, работали в основном на привозном сырье и комплектующих, привлекали квалифицированную рабочую силу из других союзных республик. Другими словами они играли, по сути роль индустриальных форпостов центра, почти не включаясь в местные воспроизводственные процессы. С другой стороны, сельскохозяйственное сырье, как правило, почти полностью вывозилось для переработки за пределы Киргизстана. Таким образом, город и село страны экономически были дезинтегрированы, даже в социальном плане разобщены в силу весьма значительных различий в уровне жизни, прямо противоположной пропорции между коренным и некоренным населением города и села, ограниченных возможностей для выходцев из села трудоустроиться в городе.

Такая ситуация сложилась в связи с разрывом между темпами демографического и экономического роста. Если последний определялся в основном динамикой промышленного производства, сконцентрированного в городах, то прирост населения в основном имел место в сельской сфере. Там и сейчас сосредоточена большая часть населения. В результате дефицит капитальных вложений на селе сочетался с избытком малоквалифицированной рабочей силы.

Все это имело разительное сходство с усредненным портретом стран «третьего мира». С развивающимися странами Киргизстан роднили, прежде всего, анклавный (островной) характер индустриализации, вывоз преимущественно сырья, скрытое аграрное перенаселение и низкий уровень жизни. В силу этих обстоятельств новое руководство республики посчитало небесполезным обратиться к их опыту модернизации экономик.

Само по себе развитие рыночных структур в народном хозяйстве республики еще не могло решить основные задачи ее развития. Причина этому — дефицит инвестиционных ресурсов, заложенный в самой структуре республиканской экономики. Из опыта развивающихся стран следовало, что есть ряд и других обстоятельств, которые необходимо было учитывать при переходе к рынку и формировании всей рыночной инфраструктуры.

Во-первых, вхождение промышленных предприятий в режим рыночного функционирования требовало значительных вложений для реконструкции и перепрофилирования многих из них, что создавало бы дополнительную нагрузку на материальные и финансовые ресурсы.

Во-вторых, в условиях постоянного давления проблемы занятости рыночные процессы были бы стеснены в своем развитии.

В-третьих, без привлечения инвестиций извне, при имеющемся уровне отставания и остроте социальных проблем, нельзя было рассчитывать на сколько-нибудь крупные достижения.

Вопрос состоял в том, чтобы как можно скорее создать экономические и политические условия, которые были бы привлекательны для вложения средств на коммерческой основе. Очевидно, комплекс таких условий включает в себя  политическую стабильность, наличие определенной рыночной инфраструктуры (прежде всего финансово-кредитной) рыночного сектора в промышленности, сельском хозяйстве, строительстве, сфере услуг, либеральную в целом  государственную политику.

Сложные процессы не только экономического, но и межнационального характера были неотъемлемой частью киргизского общества в конце 1990-х годов. Для Киргизстана 1990-х годов проблема общественного согласия была, прежде всего, проблемой согласия межнационального, только оно могло создать условия для развития вообще. Как показали ошские события в июне 1990 года, это недооценивалось, а отчасти и намеренно игнорировалось, как тогдашними официальными политическим структурами, так и неформальными движениями. Общественный консенсус в многонациональных образованиях труднодостижим, но, тем не менее, именно он представляет собой единственную альтернативу негативным социальным, политическим и экономическим процессам.

Для Киргизстана, где проживали представители около восьмидесяти этносов, принципиальное значение имел такой фактор, как неравномерная экономическая активность различных этнических групп. В условиях рыночных преобразований это могло стать причиной межнациональных конфликтов. Поэтому в качестве основы для межнационального консенсуса было целесообразным предложить особую социально-экономическую политику по отношению к селу. Основными чертами такой политики виделись следующие:

— определенная плавность рыночных преобразований;

— экономические меры по расширению и укреплению крестьянских хозяйств, создание многосекторного и многоукладного хозяйства с целью повышения товарности производства;

— поощрение развития всех форм мелкого промышленного предпринимательства.

Консенсус межнациональный было необходимо дополнять консенсусом экономическим. Это может быть достигнуто, прежде всего, за счет экономических связей города и села. Устойчивые связи могут быть созданы, если город сориентирует часть производства на нужды села, даст не только потребительские товары, но и то, что необходимо для ведения хозяйства в небольших, в 50-100 соток, хозяйствах. Вполне возможно, что такая ориентация городской промышленности будет сопряжена с определенным ограничением своей экономической свободы, отказом от выгодных контрактов, частичным сохранением не рыночных, а распределительных отношений. В таком сознательном ограничении собственной экономической свободы каждым из субъектов и проявляется стремление города к консенсусу. Рыночная политика в переходный период должна носить компромиссный характер. Основное содержание этого компромисса должно заключаться в необходимости проведения очень гибкой экономической политики, учитывающей, с одной стороны необходимость становления рыночных структур, а с другой — обеспечение определенной социальной стабильности в обществе.

Переходный период может считаться завершенным тогда, когда будет обеспечен такой приток инвестиций и объем внутренних накоплений, который позволит в значительной степени снять остроту проблемы трудоизбыточности, существенно расширить ресурсные и социальные возможности развития рынка.

Если же определять хронологию киргизских экономических реформ (а они неотделимы от политических и институциональных), то нужно выделить четыре этапа, каждый из которых характеризуется своей внутренней логикой и определенной завершенностью (за исключением последнего четвертого этапа).

1.       1991-1995 гг. — этап полного крушения централизованной плановой экономики, запуск рыночных механизмов, переход к самостоятельной денежно-кредитной политике и выработка мер макроэкономической стабилизации.

2.       1996-2001 гг. — этап активных институциональных реформ, формирование частного сектора и реабилитации производственной инфраструктуры экономики.

3.       2201-2005 гг. — этап массированного либерализма и политического плюрализма.

4.       С 2005 г. — этап внутренней турбулентности с элементами имущественного и политического ревизионизма, а также ускоренным обогащением новой киргизской элиты. В таких крайне неблагоприятных условиях в 1993 г. была разработана программа макроэкономической стабилизации, основными направлениями которой стали: борьба с инфляцией, жесткая кредитно-денежная политика, либерализация цен, сокращение субсидий и социальных пособий, приватизация государственной собственности, формирование рынка труда, построение двухуровневой банковской системы.

Важной ресурсной частью этой программы стали внешние займы, предоставленные по линии международных финансовых организаций (МВФ, Всемирный банк, Азиатский Банк Развития, Европейский банк Реконструкции и Развития), а также страны-доноры — Япония, Германия, Швейцария. В силу инерционности макроэкономических систем первые результаты стабилизационной программы проявились только в 1995 г., хотя отдельные позитивные сдвиги были отмечены уже в 1994 г.: в конце года инфляция составила 87%, число приватизированных промышленных предприятий — 4428, было организовано 18269 фермерских и крестьянских хозяйств. Именно в этот период были осуществлены системные преобразования необратимого характера с целью формирования основ рыночной экономики. Необходимо отметить, что экономические реформы дополнялись институциональными: шло активное формирование нормативно-правовой базы для развития частного, индустриального и финансового секторов. Были приняты законы, направленные на демократизацию общественной и политической жизни общества и создание многоукладной экономики.

Дальнейший ход реформ показал, что только активные институциональные изменения способны направить стихийно развивающийся процесс в нужное русло. Несмотря на сильную политическую волю, до конца не были решены вопросы частной собственности на землю и недра и их рыночный оборот, проблема «эффективных собственников», построение независимой судебной системы, призванной защищать права собственности и создание конкурентной среды. Это же в одинаковой мере относится к арбитражно-судебной реформе. Несмотря на эти недостатки по реформированию основных институтов рыночного сегмента, этот этап реформ отличался большим динамизмом и позитивным характером перемен, особенно в несельскохозяйственном секторе.

Так, количество предприятий, находящихся в государственной собственности сократилось с 6756 в 1992 году до 1071 в 1998 году, а численность работающих на них — с 581 тыс. чел. до 101,7 тыс. чел. В стоимостном выражении доля госпредприятий в объеме добавленной стоимости за этот же период выросла с 336,5 млн. сомов до 1457 млн. сомов, но их доля в ВВП страны сократилась с 45,4% до 3,4%.

Совсем другой была динамика роста частных предприятий. Они росли как грибы после дождя: с 500 в 1992 году до 8484 в 1998 году, соответственно росла и численность занятых на них — с 23 тыс. чел. до 347,8 тыс. чел. За этот же период. К 1998 году частные предприятия обеспечивали 28,3% объема ВВП, а производительность труда на них была вдвое выше, чем на государственных.

Таким образом, произошло резкое сокращение государственного сектора по всем направлениям: объему произведенного ВВП, численности занятых и общему числу предприятий. В этой связи необходимо отметить, что внешние займы, связанные с реформированием государственного сектора предприятий, не всегда оказывались эффективными. В 1998 году Всемирный Банк выделил кредит в размере 60 млн. долларов на реструктуризацию двадцати девяти крупных убыточных предприятий, где контрольный пакет акций принадлежал государству. Нисколько не подвергая сомнению благие намерения этого авторитетного международного института, необходимо признать, что незначительный объем выделяемых средств и крайне спорные методы реструктуризации создали большое социальное напряжение: практически без работы оказалось около 55 тыс. человек, значительная часть предприятий подверглась процедуре банкротства, а на их базе только в единичных случаях удалось создать новые эффективные производства. Но даже такие ошибки не могли остановить рост частного сектора, вклад которого в ВВП вырос к 1999 году более чем в шесть раз, число предприятий этого сектора выросло более чем в 160 раз, и что самое примечательное — этот сектор показал более высокую эффективность производства в сравнении с государственным. В этот же период динамично развивался аграрный сектор экономики, о котором А. Акаев писал: «…Мы осуществили земельную реформу в Киргизстане эволюционным путем, без вспышек насилия, без серьезных конфликтов, хотя вопрос о земле, затрагивая наиболее важные и чувствительные стороны жизни общества, не обошелся и без политических разногласий. … Ключевым фактором было время. Длительная затяжка обесценила бы значимость земельной реформы, окончательно подорвала бы возникшие в постсоветский период надежды на поворот к лучшему. Считаю, что срок в десять постсоветских лет для принятия решения о введении частной собственности на землю был неизбежным. За этот период в сознании киргизстанского крестьянства произошел перелом, в результате чего земельная реформа попала на подготовленную почву. Крестьяне Киргизстана, как мне кажется, поняли, что полное распоряжение землей дает им желанную экономическую свободу и значительные стимулы для повышения эффективности использования земли». (Акаев А.А., 2002. ) Главным в проведении аграрных реформ стало принятие Закона о частной собственности на землю и создание около 50 тысяч фермерских хозяйств. Это позволило резко увеличить производство сельскохозяйственной продукции и перейти к полному самообеспечению страны по самым важным продовольственным позициям

В августе 1998 года Киргизстан первым среди стран СНГ вступил во Всемирную Торговую Организацию (ВТО). Это решение политического руководства страны не нашло понимания как у партнеров по СНГ, так и среди представителей крупных промышленных предприятий внутри самой страны. Относительно быстрое вступление Киргизстана в ВТО, объяснялось, прежде всего, тем, что на момент вступления в ВТО в стране действовал достаточно либеральный торговый режим. Средний уровень импортных таможенных тарифов на тот период составлял менее 10%. Киргизстан не применял в торговле экспортных ограничений. Субсидии в сельском хозяйстве были незначительны. Сектор услуг являлся для Киргизстана одним из секторов, который требовал скорейшей либерализации и привлечения капиталов и технологий. Соглашение с ВТО ставило своей целью придать максимально возможный импульс развитию торговли, как виду экономической деятельности. В условиях, когда практически 90% промышленной продукции производилось в низкотехнологичных секторах, протекционистская политика в их отношении только консервировала бы технологическое отставание. В силу инерционности положительные последствия этого соглашения в полной мере сказались только через десять лет, о чем будет сказано далее.

Однако за годы реформ резко вырос внешний долг страны: 1991-1995 годы — 40,3% от объема ВВП, 1996-1999 годы — 90,9%, 2000-2005 годы — 104,3%, пик пришелся на 2001-2003 годы — 107,5%. Но в 2005 году уровень долга уже снизился до 87,5%.

Причин быстрого нарастания внешнего долга было несколько. Прежде всего, нужны были ресурсы для покрытия разрыва финансирования, образовавшегося после распада СССР. Киргизстан пережил падение ВВП на 7,5%, а потери финансовых трансферов из централизованного союзного бюджета составляли 13,5% ВВП. Общее же падение объемов национального производства составило 50%, а промышленного — более 73%. Но в новых условиях такой объем средств можно было найти не у партнеров по СНГ, а только у международных финансовых организаций и стран-доноров. Другой причиной были займы на развитие производственной инфраструктуры и финансирование социальных программ. Третья причина состояла в том, что правительству нужно было дать гарантии под определенные проекты развития частного сектора (финансового, транспортного, обрабатывающего), что тоже способствовало увеличению уровня внешнего долга. Осознавая всю опасность дальнейшего роста внешнего долга, в 2001 году руководство Киргизстана инициировало совместные переговоры с МВФ перед странами-кредиторами — членами Парижского клуба по вопросам реструктуризации внешнего долга. Эти переговоры были завершены в марте 2005 года подписанием Соглашения, что позволило к 2008 году снизить внешний долг до 41,2% ВВП.

В целом, характеризуя первое десятилетие независимого экономического развития Киргизстана необходимо отметить комплексный характер реформ, их глубину и открытость. К бесспорным ее успехам необходимо отнести сельскохозяйственные реформы широкого диапазона, ликвидацию государственных монополий, массовую приватизацию, либерализацию финансового сектора и валютной системы, цен и торговли, создание открытого внешнеторгового режима. Однако все это обеспечило ограниченный выигрыш, поскольку не были решены вопросы широкого привлечения иностранных инвестиций и обеспечение высоких темпов экономического роста, сохранялся низкий уровень конкурентоспособности промышленности, не были решены задачи диверсификации производства и экспорта. Основным результатом этого десятилетия (1991-2000 годы) нужно считать необратимый характер самих рыночных преобразований. Несмотря на все негативные социальные последствия реформ, кредит доверия со стороны населения к политическому руководству страны оставался высоким.

Экономическая свобода неминуемо ставила вопрос о свободе политической, свободе гражданских прав и свободе средств массовой информации. В стране стали действовать, хотя еще не с должной эффективностью, более сорока политических партий. Было создано около шести тысяч неправительственных организаций, ставших своего рода аккумуляторами потенциала общественной активности. Политика децентрализации государственного управления и укрепления местного самоуправления дала возможность управлять делами сообществ (в Киргизстане всего насчитывается 23 городских, 27 поселковых и 443 сельских сообщества) более 7,4 тыс. представителям местных кенешей. Модернизация сектора телекоммуникаций практически сделала общедоступным Интернет и в стране было зарегистрировано более ста печатных и электронных изданий. Бурный характер экономических преобразований, однако, не решал трех важных проблем страны: по-прежнему высоким оставался уровень бедности и безработицы, значительных размеров достигла теневая экономика и крайне низкой оставалась конкурентоспособность промышленности, что затрудняло диверсификацию производства, ее реструктуризацию и технологическое обновление.

Одной из ключевых причин того, что потенциал рыночных преобразований в Киргизии и ряде других постсоветских государств не дал высокого эффекта, было то, о чем, в свое время, предупреждал Фридрих Лист: свобода торговли консервирует специализацию, то есть в условиях догоняющего развития — отсталость. (Лист, 2005, с. ) Период с 1990 по 2005 годы оказался в мировой экономике преимущественно временем господства «виртуального финансового пузыря». Практически реальный сектор экономики, создающий истинное национальное богатство, был предан забвению и огромные финансовые потоки устремились на фондовые рынки, где высокая прибыльность за счет спекулятивных операций была гарантирована. (Акаев, 2009, 141-162).

Тем не менее, итоги 2004 г., напротив, свидетельствовали о наличии к началу 2005 г. относительно позитивных тенденций экономического роста, об определенной стабилизации и улучшении основных макроэкономических показателей, а также об устойчивом курсе национальной валюты. В 2004 г. реальный ВВП увеличился по сравнению с 2003 г. на 7,1%. В 2004 г. было освоено инвестиций в основной капитал на 2,8 % больше, чем в 2003 г., при этом объем капитальных вложений превысил 10 млрд. сомов. Однако все эти позитивные, пусть и не всегда динамичные, тенденции были одномоментно прерваны мартовским государственным переворотом 2005 г.



[1] Что, в частности, было озвучено им в выступлении на XIX всесоюзной конференции КПСС 28 июня 1988 года, ставшей началом репрессий в отношении СМИ в самой Киргизии.

Версия для печати   |   Просмотров: 2173   |   Все статьи

Мы и мир

23.03.2018 19:20
Учебники по истории должны отражать неразрывную связь  Крыма с Россией

Член Совета Федерации от Республики Крым Сергей Цеков принял участие в заседании «круглого стола» Российского исторического общества, посвящённого четвёртой годовщине воссоединения Крыма с  Россией и  презентации двухтомника «История Крыма», созданного Институтом российской истории РАН.           

Открыл мероприятие председатель Российского исторического общества Сергей Нарышкин. В работе «круглого стола» приняли участие директор Института российской истории РАН Юрий Петров, председатель Комитета Государственной Думы по международным делам Леонид Слуцкий, председатель Законодательного Собрания города Севастополя, председатель Совета отделения Российского исторического общества в Севастополе Екатерина Алтабаева, директор Центрального музея Тавриды,

Опрос



Главная