POLIT.KG
Информационно-аналитический портал
  часы   Понедельник, 19 ноября 2018
RSS

О ситуации в Кыргызстане

07.11.2018 14:26
Президент Сооронбай Жээнбеков: Глубоко прочувствуем многовековую великую историю нашей страны, свято сохраним национальное достоинство!

Президент Кыргызской Республики Сооронбай Жээнбеков  7 ноября, в связи с Днем истории и памяти предков посетил мемориальный комплекс «Ата-Бейит», где прочитал молитву в память о предках и покоящихся там соотечественниках, возложил венки к памятникам и сделал обращение к народу Кыргызстана.

"Непростые годы в составе российской империи, национально-освободительная борьба 1916 года и великий исход — Уркун принесли нашему народу большие испытания.После победы февральской, затем Октябрьской социалистической революци 1917 года в России произошел резкий поворот в судьбе кыргызского народа. В 1924 году была образована автономная область, затем создана Кыргызская Советская Социалистическая Республика"


Погода в Кыргызстане

Курс валют

Киргизия на рубеже веков: возвращение к родовым порядкам

14.12.2012 13:01 - Polit.kg
Из новой книги Александра Князева «Симбиоз эндогенных и экзогенных факторов государственной несостоятельности Киргизии»

Кланово-региональная раздробленность киргизской политической элиты стала одним из главных внутристрановых факторов демонтажа государственности, начавшегося после 2005 года. Национальные меньшинства, способные играть роль демпфера межклановых противоречий оказались сведены до статуса статистов, лишенных какого-либо влияния на основные процессы. Происходившее далее только подтверждает выводы о том, что «в чистом виде этнос-ядро никогда не существует. Он непременно имеет свою «оболочку» в виде среды, которую составляют как социальные, так и природные факторы. В первом случае в такой роли выступает, прежде всего, так называемый социальный организм (как племенного, так и государственного характера), во втором — ландшафт. Оба эти фактора являются не только средой существования этноса, но и важнейшим условием его возникновения». Чтобы этносу конституироваться, «требуется длительная политическая стабильность, тем более продолжительная, чем более велик народ». (Leroi-Gourhan, 1943, Р. 327). События 24 марта 2005 г. сократили этот период «длительной политической стабильности», обусловив последующие процессы. Внутренняя стабильность в любой стране зависит от того, насколько существующий расклад власти отражает реальную расстановку сил в стране, имеют ли все основные элиты (то есть, основные политические партии, движения, регионы и этнические группы и меньшинства) равное пропорциональное представительство в структурах власти и распределения внутренних и внешних ресурсов. В ситуации, когда элита раздроблена на кланы и группы, соблюдение подобного баланса оказывается трудноосуществимо, а то и невозможно, по определению. Этот вывод идеально иллюстрируется ходом политического процесса в Киргизии, хотя внешне все и было похоже на реальное партийное строительство и становление так называемого «гражданского общества». «В киргизском обществе идентификация происходила (и во многом происходит и сейчас) не по партийным, а по родовым основаниям. Отсюда появление чисто киргизского феномена — политических партий, костяк которых составляют родственники, члены одной родовой группы, выходцы с одной территории. Анализ состава политических партий, возглавляемых выраженными лидерами, хорошо подтверждает этот феномен…

И в общественном сознании происходит четкая идентификация региональной принадлежности партий в зависимости от регионального происхождения их лидеров. Причем это не зависит от того, что в руководящей группе есть и представители других регионов». (Богатырев В., 2006, с. 8)  Первые политические партии в Киргизстане сформировались и начали свою деятельность после указа президента Киргизской Республики от 21 августа 1991 г. № 276 о применении Закона Киргизской Республики «Об общественных объединениях». 12 июня 1999 г. был принят Закон «О политических партиях», на основе которого министерство юстиции 5 апреля 2001 г. приняло постановление «О вопросах перерегистрации средств массовой информации и политических партий». Анализ программных документов партий, созданных в рассматриваемый период, показывает скорее отсутствие таковых, в лучших случаях это более или менее грамотная компиляция российских и европейских документов, хотя формально, на политическом поле Киргизии уже к концу 1990-х гг. присутствовал весь спектр позиций и мнений: от левых и левоцентристских до крайней правых. Но политические партии в Киргизии не соответствуют ни одной из существующих в политической теории классификаций. «Наиболее распространенный в Киргизстане тип партии — это партии харизматического лидера. Эти партии строились также не на идеологии, а на привлекательности своего вождя», (Богатырев, 2006, с. 30) или, другими словами, это не партии в подлинном значении этого понятия. 

Среди актуализировавшихся после развала СССР во всех центральноазиатских республиках традиционных качеств было особенно характерно усиление трайбалистских и клановых отношений, произошедшее в результате «регенерации» феодально-патриархальных, родоплеменных, номадных отношений, особенно в сельских местностях. (Акишев, 2000, 15) Клан, как известно, — это группа людей объединенных родовой (родственной) или территориальной общностью происхождения. Связи или конфликты внутри клана или между кланами непосредственно затрагивают определенный слой людей, располагающих доступом к власти, материальным ценностям, собственности. Остальная масса населения вовлекается в клановые отношения вольно или невольно по мере необходимости. Принадлежность к клану позволяет рассчитывать на продвижение по службе, получение каких-либо благ, улучшение материального положения, решение собственных проблем. Ядро клана в городе составляет группа родственников по крови и браку, однокашников и личных друзей лидера, независимо от их родоплеменной принадлежности, а временами и даже национальности, объединенных продолжительной совместной деятельностью в определенном регионе (области).

Несмотря на социальные потрясения, вызванные крушением российской империи и образованием СССР, кланы сохранились и продолжали оставаться важнейшим фактором внутренней политики. Их влияние усилилось в 1950-1970 гг., когда представители национальной технической, творческой и научной интеллигенции стали привлекаться к управлению республикой. В СССР внутри самой номенклатуры на протяжении всех лет советской власти шла латентная борьба за власть между различными элитными группировками. В Центральной Азии по своей сущности советская номенклатура во многом оставалась традиционной восточной элитой, сформированной по принципу родоплеменной или (и) региональной принадлежности. В этой среде всегда действовали вертикальные отношения «патронажа», существование и процветание подобных элит напрямую зависело от того, насколько близко они подобрались к ключевым позициям в системе распределения. Ретрадиционализация, затронувшая в той или иной мере все государства Центральной Азии, имела неоднозначные последствия. «Укрепление клановых, семейных, махаллинских (общинных, соседских), земляческих связей было вызвано не столько поисками идентичности, сколько социально-экономическими причинами — они поддерживают большие семьи, дают возможность поднять детей при отсутствии заработков, сгладить последствия неизбежного изменения ролевых функций в семье, смягчить тяжелейший психологический удар для мужчин, привыкших кормить и обеспечивать своих близких. В то же время традиционные связи означают существенное снижение роли личности, доминирование коллективных ценностей и коллективного здравого смысла, безусловное подчинение авторитету старших с их большим, но порой безнадежно устаревшим житейским опытом». (Звягельская, 2005) И в Киргизии в советский период произошла консервация родоплеменных отношений, которые в 1990-е гг. в условиях экономической и политической либерализации получили свое дальнейшее развитие. При этом новый киргизский клан – это не просто какая-то влиятельная семья или группа семей. Это скорее региональное объединение, опираясь на которое и действуя в его интересах, тот или иной политик участвует в политической борьбе и претендует на долю во власти. (Акимбеков, 2005) Эта система отношений обязательно включает в себя характерные для всех азиатских республик отношения «патронажа», когда во всей пирамиде власти принято подбирать себе окружение из числа родственников или земляков, обеспечивая их работой и защитой. Эти отношения пронизывают общество сверху донизу. К примеру, в случае возникновения личных неприятностей у кого-то из представителей рода быстро организовать волнения с участием нескольких тысяч человек не составляет особого труда.

Главной движущей силой государственного переворота 24 марта 2005 г. стали не классические политические партии, а альянс региональных кланов, связанных с организованными преступными группировками, и неправительственных организаций, финансировавшихся и направлявшихся извне.

Бедность, как проявление кризисной социально-экономической ситуации, сама по себе никогда не становится причиной никаких социальных и, тем более, политических протестных действий. Несомненно, любое массовое движение или выступление возникает на фоне неудовлетворенности значительной или большой части населения своим положением и его неверием в возможность его улучшения при существующем режиме. Однако если бы эти причины были определяющими, то протестное движение в Киргизии должно было бы начаться вовсе не в Оше и Джалал-Абаде, скорее это были бы Баткенский, Нарынский или Таласский регион, где уровень жизни населения значительно ниже. Теория «относительного ухудшения положения социальных групп» (relative deprivation theory) гласит, что в наиболее бедных странах революций, как правило, не происходит. Революции происходят в странах, в которых достигнут некоторый экономический рост, но опережающими темпами растут соответствующие ожидания населения. Именно эти настроения во многих случаях эксплуатировались в ходе подготовки государственного переворота 24 марта 2005 г. Эксплуатировались же они представителями южных региональных кланов, претендовавшими на доминирование в госуправлении и, главным образом, в сфере контроля и распределения финансовых потоков и объектов собственности. В каком-то смысле, это был реванш кланов, стоявших в 1990 г. за тогдашним первым секретарем ЦК компартии А. Масалиевым, и утративших ряд позиций с потерей тем должности первого руководителя республики. Аскар Акаев изначально стремился соблюдать межрегиональный баланс в кадровой сфере, не случайным было, например, назначение премьер-министром южанина Насиридина Исанова в 1991 году, южанина Кубанычбека Жумалиева в 1998 году, южанина Курманбека Бакиева в 2002 году, в целом представители юга постоянно присутствовали в руководстве парламента, на ключевых должностях в правительстве, министерствах и ведомствах (как, кстати, пусть и в недостаточной пропорции, и представители национальных меньшинств). Это была коалиция обиженных чиновников, потерявших по вполне объективным причинам свои должности, либо в силу таких же объективных причин их не получившие. Путем распространения разнообразных информационных клише на протяжении всего постсоветского времени южным кланам  создавался имидж самых обиженных и обделенных, и это при том, что реально именно они являются наиболее богатыми в республике. Именно южными кланами контролируется, в частности, незаконный транзит наркотиков через территорию республики под общим патронажем ташкентских организованных преступных сообществ. По сути, одним из важнейших компонентов «южного протеста» стали действия альянса организованных преступных группировок юга Киргизии по вытеснению из экономического пространства северной Киргизии северо-киргизских и казахстанских (в первую очередь, шымкентских) организованных преступных группировок путем кооптации своих представителей в новые, «революционные» правоохранительные структуры.

 

 


Версия для печати   |   Просмотров: 1946   |   Все статьи

Мы и мир

23.03.2018 19:20
Учебники по истории должны отражать неразрывную связь  Крыма с Россией

Член Совета Федерации от Республики Крым Сергей Цеков принял участие в заседании «круглого стола» Российского исторического общества, посвящённого четвёртой годовщине воссоединения Крыма с  Россией и  презентации двухтомника «История Крыма», созданного Институтом российской истории РАН.           

Открыл мероприятие председатель Российского исторического общества Сергей Нарышкин. В работе «круглого стола» приняли участие директор Института российской истории РАН Юрий Петров, председатель Комитета Государственной Думы по международным делам Леонид Слуцкий, председатель Законодательного Собрания города Севастополя, председатель Совета отделения Российского исторического общества в Севастополе Екатерина Алтабаева, директор Центрального музея Тавриды,

Опрос



Главная