POLIT.KG
Информационно-аналитический портал
  часы   Четверг, 15 ноября 2018
RSS

О ситуации в Кыргызстане

07.11.2018 14:26
Президент Сооронбай Жээнбеков: Глубоко прочувствуем многовековую великую историю нашей страны, свято сохраним национальное достоинство!

Президент Кыргызской Республики Сооронбай Жээнбеков  7 ноября, в связи с Днем истории и памяти предков посетил мемориальный комплекс «Ата-Бейит», где прочитал молитву в память о предках и покоящихся там соотечественниках, возложил венки к памятникам и сделал обращение к народу Кыргызстана.

"Непростые годы в составе российской империи, национально-освободительная борьба 1916 года и великий исход — Уркун принесли нашему народу большие испытания.После победы февральской, затем Октябрьской социалистической революци 1917 года в России произошел резкий поворот в судьбе кыргызского народа. В 1924 году была образована автономная область, затем создана Кыргызская Советская Социалистическая Республика"


Погода в Кыргызстане

Курс валют

Почему инвесторы не идут в горнодобывающую отрасль Кыргызстана?

23.07.2013 14:49 - Polit.kg

О том, что земля кыргызская богата полезными ископаемыми – золотом, сланцами, ураном, висмутом, молибденом и многим другим – и хорошо бы месторождения, где все это лежит до поры до времени, разрабатывать и получать ощутимый доход, - говорилось не раз. Но пока перспективы обогащения от родных недр все больше кружат головы чиновным мечтателям, рассуждающим о благоприятном инвестиционном климате, и местному населению, проживающему вблизи месторождений и готовому в любой момент выйти на митинг «за национализацию» или под лозунгом «грабь награбленное» поджечь и разорить какой-нибудь объект, инвесторы в Кыргызстан всё не торопятся. Не только зарубежные, но и свои – не спешат они развивать у нас горнорудную промышленность. Что мешает?     

 

«Неофициальные» способы договориться

Вообще, послушать знающих людей, так всем, кто имеет хоть какие-то властные полномочия в области недропользования, давно надо бы скинуться и поставить монументальный памятник Взятке. Потому что именно она в вопросе выдачи лицензий, заключения договоров и контрактов по разработке месторождений определяет исход дела. Примеров тому сколько угодно, одной такой историей поделился в ходе экспертного обсуждения проблем горнодобывающей отрасли бизнес-аналитик Искендер Шаршеев: «В 2009 году мы с группой местных инвесторов решили заняться разработкой золоторудных месторождений и, на первом этапе, стали интересоваться вопросами разведки и поиска подходящих месторождений. Изучали, сколько будет стоить масштабная геологоразведка, какие есть месторождения. Столкнулись с малоприятным явлением: все, что пишется в официальных отчетах, докладах – чистая формальность, в реальности же действовали на тот момент совсем другие законы, и думаю, сейчас мало что изменилось. Есть своя четкая теневая сфера «левых» договоров.

Официально лицензия стоит 300 сомов, плюс выплата роялти(вид лицензионного соглашения, периодическая компенсация за использование патентов, природных ресурсов и др.). Но вы не получите эту лицензию, если не заключите дополнительно «неофициальное» инвестиционное соглашение, по которому стоимость выдачи одной лицензии может достигать 100 тыс. долларов. Мы увидели, что большинство данных по горнорудному сектору Кыргызстана опубликовано, геологоразведка была проведена еще в советское время, но в то же время государственные службы не заинтересованы в официальных контрактах, законных операциях. Фактически – это их способ зарабатывать деньги. Когда мы узнали, что минимальная геологоразведка обойдется примерно в 53 млн. долларов, а закупка оборудования для разработки одного месторождения обойдется в 160 млн., вычислив рентабельность добычи (она на тот момент составляла около 800 долларов на одну унцию) и подсчитав все расходы, мы отказались от своих планов, хотя до сих пор отслеживаем возможности вхождения на этот рынок».

Здесь стоит сделать одно важное замечание. А именно, что геологоразведка составляет самую затратную часть всего бизнеса по добыче полезных ископаемых. Объем средств, вкладываемых в геологоразведочные работы, ежегодно складывается в астрономические суммы, и, тем не менее, и государство, и частные инвесторы готовы выделять эти деньги. В России инвестиции в геологоразведочные работы за прошлый год составили 225 млрд рублей. В Чили в 2012 г. вложили в разведку только месторождений меди - 692 млн долларов, затраты Канады составляют ежегодно около 1,6 млрд долларов. Мы же имеем те данные по полезным ископаемым, которые обеспечили нам еще советские геологи. Данные достаточно точные и подробные, и, в коммерческом смысле, буквально «золотые», т.к. все затраты когда-то несло Советское государство, а нам достался – совершенно бесплатно – уже только итог этой масштабной работы. Вот и получается, что данные по геологоразведке у нас как бы ничьи, никто же за них не платил, а спрос велик, и, соответственно, практически непреодолим соблазн торгануть документацией, положив деньги в собственный карман (вообще таким образом самого разного «бесхозного» имущества из советского прошлого у нас за последние двадцать лет было распродано предостаточно). Потому и закономерен ответ, который получают бизнесмены: хотите официально – пожалуйста, разведывайте; или платите «не в кассу» и получите данные по месторождениям.                     

«Что касается участи инвесторов, поскольку мы сами испытали такие трудности, можно представить, с какими проблемами сталкиваются иностранные инвесторы, - продолжает Искендер Шаршеев. - Когда они приходят на наш рынок в надежде открыть свой бизнес, они сталкиваются с системными проблемами горнодобывающей отрасли и общим неблагоприятным инвестиционным климатом в республике. Фактически условия для ведения бизнеса ужасные. Во-первых, частная собственность никак не защищена. Есть законы, которые позволяют правительству ставить свои условия по разработке горнорудных месторождений и предусматривают, что приостановить их работу можно в любой момент.

При этом, естественно, все вопросы решаемы неофициально. Вообще, если рассмотреть, что у нас помимо золота есть интересного для зарубежных инвесторов – это висмут, платина и нефелиновые сиениты. Относительно последних: у нас есть месторождение Сандык, вокруг которого идет серьезная борьба международных теневых структур, поскольку речь идет об очень ценной породе, используемой при изготовлении самой разной продукции. Я бы рекомендовал госорганам обратить внимание на это месторождение, там сейчас развернулась невидимая глазу война, где задействованы значительные финансовые капиталы. Также у нас есть сланцы, уран, молибден. Общий вывод, к которому можно прийти, проанализировав сложившуюся ситуацию: даже инвестор класса А, как, например, «Кумтор», в Кыргызстане рискует вполне реально и может налететь на разные скрытые части этого «айсберга» - теневые договоры, необходимость искать общий язык с местным населением, даже смену политического руководства.  

Самая же большая ошибка инвесторов, которые хотят работать у нас в стране – это теневые договоры, которые они заключают, когда выясняют реальную обстановку. Такой договор при заключении может заведомо содержать какую-то ошибку, невыполнимое условие. И те платежи, которые требуют с инвесторов, тоже нигде не учитываются. Люди могут просто потерять свои деньги. В 2010-2011 году было около 104 компаний, которые пытались через теневые договоры зайти на наш рынок, все это дело для многих из них закончилось плачевно. Думаю, что нашим антикоррупционным службам было бы чем заняться на этом поприще».

Так, по некоторым оценкам, с начала года в страну уже поступило 1,3 млрд сомов, выплаченных за права разработки месторождений – эти данные были озвучены в ходе круглого стола, организованного Центральноазиатским институтом свободного рынка. Хотя достоверность этой цифры - что нельзя не отметить - пока ничем не подкреплена, мысль о том, что стоило бы определить бенефициаров таких капиталовложений, представляется очень даже здравой. Действительно, а кто, собственно, должен получать выгоду от продажи прав на разработку месторождений? У местного контингента есть свой ответ на этот вопрос. 

Дурной пример заразителен

Желание хоть что-нибудь поиметь с любого чужого начинания (лучше всего сразу и с привлечением минимальных усилий), возведенное в ранг чуть ли не государственной экономической стратегии, просто и доступно для понимания любого гражданина: не только того, кто втихомолку «толкает» лицензии, но и сельчанина, проживающего вблизи какого-нибудь месторождения. Да даже и не вблизи, если уж совсем честно – вообще любого уроженца любой из областей, которому не лень перекрыть, например, трассу и сидеть там до посинения. Не лень ломиться на электростанцию, не лень кричать о пресловутой денонсации. Поэтому совсем неудивительно, что основную ставку тем отчаянным инвесторам, которые все-таки готовы вложиться в разработку наших месторождений, надо делать как раз на местный контингент. От его вердикта в не меньшей степени зависит, быть ли бизнесу на данном конкретном участке земли.            

«Вообще, самая лучшая защита у нас в Кыргызстане – это не гарантии президента или каких-то депутатов Жогорку Кенеша, - считает Искендер Шаршеев, - политическую обстановку в стране мы все прекрасно знаем. А особенность данного бизнеса в том, что он становится рентабельным только через 3-4 года, это время требуется для запуска производственных мощностей, их раскрутку, и только на четвертый-пятый год он начинает приносить прибыль. Понятно, что до этого момента бизнес в наших политических условиях может и «не дожить». Для инвесторов вкладывать деньги, условно говоря, во власть – это дополнительный риск. Поэтому лучший способ обезопасить себя (то, что сейчас практически никто не делает) – полная прозрачность для общественности во всех своих действиях.

Второй риск для инвестора составляет местное население. Невозможно угодить всем в том селе, в окрестностях которого вы разрабатываете месторождение. Да и село, наверняка, будет не одно. У каждого населенного пункта поблизости обязательно найдутся свои претензии. С этим мы столкнулись в Кемине, когда хотели взять пробы грунта. Не успели установить оборудование, как приехала машина с местными жителями, у них уже были наготове требования, чтобы мы им построили больницу, спортивный центр, еще что-то, и тогда нам позволят здесь работать. За строительство ГЭС на реке Аламедин с нас потребовали 1 млн долларов в пользу местного бюджета и бесплатное электричество для всех местных жителей, иначе они нас сожгут.

Местное население – важный фактор, он может выступать и в качестве препятствия и в качестве гаранта для инвестора. Опыт по решению этой проблемы есть. К примеру, в Южной Америке компании, разрабатывающие месторождения, заключают с местным населением некий социальный контракт. Чтобы убедить местных, что данный бизнес представляет интерес и для них, инвесторы составляют что-то вроде схемы в упрощенной форме, иллюстрирующей, как распределяются финансы, куда идет себестоимость, сколько будет вложено средств, описывается котировка на бирже акций данного предприятия. Кроме того социальный контракт нужно привязать к ситуации на рынке и показать, какой процент от ваших прибылей получит население. Это концепция полной прозрачности. В таком социальном контракте оговариваются и какие-то блага, которые инвестор готов предоставить, но не просто за разрешение от местных спокойно работать, а взамен защиты и поддержки с их стороны. Такой контракт, который подписью связывает бизнесмена и селянина, работает гораздо эффективней, чем можно предположить. Многие считают, что такие контракты легко нарушаются, на самом деле – нет. И жаль, что этот инструмент у нас не используется».

Проведение агитработы среди местного населения – мера, конечно, нужная, кто бы спорил, но что-то нет пока у нас заметных положительных примеров ее воплощения. То ли агитации проведено мало, то ли местные особо неподдающиеся. А хотелось бы увидеть и работу закона, потому что угрозы сжечь, разгромить и т.п. недвусмысленно свидетельствуют о расслабляющем ощущении безнаказанности у таких местных «управленцев». Пока же методы, которые предлагается использовать инвесторам, как-то очень уж отдают Средневековьем:     

«Есть еще некая методология привязки. – Делится г-н Шаршеев. - Один наш знакомый инвестор жаловался на то, что не может никак привлечь население на свою сторону. Но такие способы на самом деле существуют. У нас, например, есть древний обычай, который называется аманат. Это такой своеобразный заложник, конечно, звучит грубо, но работает это так: если представители какой-то группы или этноса не хотели воевать с другой группой, то брали их детей и отправляли в лучшие учебные заведения Бухары, Самарканда, других крупных городов, оплата за обучение отпрысков гарантировала им лояльность со стороны родителей. С одной стороны это, конечно, означало, что они взяли заложника, но с другой – это было очевидным благом, т.к. молодые люди получали первоклассное образование. Самое интересное, что когда вы берете детей неформальных лидеров какого-либо региона и отправляете их на учебу за ваш счет, и официально заявляете, что берете опеку над ними, отношение неформальных лидеров этой территории к вам меняется. В международной практике такие случаи встречались. И вы тем самым делаете благо – вы обучаете детей. И местное население перестает видеть в вас врага. Оно беспокоится за своих детей и становится на вашу сторону. Инвестор получает сильную поддержку».

Ну, тут конечно, остается только посочувствовать – это до какого же нервного срыва надо довести отчаявшихся инвесторов, чтобы им в голову стали приходить такие методы воздействия? В принципе, подобным образом можно вообще любой подкуп оправдать, вплоть до гоголевского варианта с борзыми щенками: «Вы тем самым делаете благо – вы пристраиваете собачек». Но ведь дичь же! В каком веке мы вообще живем, чтобы о мирных заложниках рассуждать, о лояльности родителей в обмен на благополучие детей? Почему тот же инвестор в Кыргызстане не может официально взять на себя некие обязательства по дотациям в местные бюджеты (при условии, конечно, что «бюджет» не означает карман главы айыл окмоту или еще какого неформального лидера)? Думается, что ответ прежний: нет у нас такого рабочего закона.

Говорится много и о том, что вот на Западе бизнес строится на контракте, а у нас, традиционно – на доверии. Что доверие – не юридический документ, и от своих слов всегда можно отказаться. Что надо бы материально заинтересовать и государство и людей в бизнесе, построенном на разработке горнорудных месторождений, тогда и препятствовать инвесторам они не будут. Предлагаются даже определенные стратегии, как, например, выпуск акций горнодобывающими предприятиями с последующим распространением этих акций среди местного населения, дескать, акционеры будут чувствовать, что это и их собственность тоже, и громить не станут. Честно говоря, верится с трудом. Как и в то, что расчет с государством по методу раздела готовой продукции снимет проблему коррупционных сделок по лицензиям. Тот, кто привык, что за противозаконные действия - да еще и с приличной выгодой, если повезет - ему ничего не будет, вряд ли по доброй воле согласится что-то менять.   

 

Евг. Николаева, спец.корр. POLIT.KG


Версия для печати   |   Просмотров: 2210   |   Все статьи

Мы и мир

23.03.2018 19:20
Учебники по истории должны отражать неразрывную связь  Крыма с Россией

Член Совета Федерации от Республики Крым Сергей Цеков принял участие в заседании «круглого стола» Российского исторического общества, посвящённого четвёртой годовщине воссоединения Крыма с  Россией и  презентации двухтомника «История Крыма», созданного Институтом российской истории РАН.           

Открыл мероприятие председатель Российского исторического общества Сергей Нарышкин. В работе «круглого стола» приняли участие директор Института российской истории РАН Юрий Петров, председатель Комитета Государственной Думы по международным делам Леонид Слуцкий, председатель Законодательного Собрания города Севастополя, председатель Совета отделения Российского исторического общества в Севастополе Екатерина Алтабаева, директор Центрального музея Тавриды,

Опрос



Главная