POLIT.KG
Информационно-аналитический портал
  часы   Четверг, 15 ноября 2018
RSS

О ситуации в Кыргызстане

07.11.2018 14:26
Президент Сооронбай Жээнбеков: Глубоко прочувствуем многовековую великую историю нашей страны, свято сохраним национальное достоинство!

Президент Кыргызской Республики Сооронбай Жээнбеков  7 ноября, в связи с Днем истории и памяти предков посетил мемориальный комплекс «Ата-Бейит», где прочитал молитву в память о предках и покоящихся там соотечественниках, возложил венки к памятникам и сделал обращение к народу Кыргызстана.

"Непростые годы в составе российской империи, национально-освободительная борьба 1916 года и великий исход — Уркун принесли нашему народу большие испытания.После победы февральской, затем Октябрьской социалистической революци 1917 года в России произошел резкий поворот в судьбе кыргызского народа. В 1924 году была образована автономная область, затем создана Кыргызская Советская Социалистическая Республика"


Погода в Кыргызстане

Курс валют

Ночь перед рождеством, или чем черт тешится в современной Украине

15.03.2015 14:00 - Polit.kg

Вот и пролетели как одно мгновенье христианско-католическое  рождество и новогодние хлопоты, и последний день перед рождеством православным прошел. Зимняя ясная ночь наступила. Звезды по небу рассыпались, соперничая с месяцем, щедро одаривая  волшебным светом все окрест. Из труб, что чудом сохранились на иных хатах после реконструкции, не вьется дымок, потому как многие сельчане давно перешли на электроотопление. И ведьмы, коих немало осталось в наших селениях,  уже давно не летают по небу на метлах, предпочитая более комфортные и надежные  средства передвижения. И только черт мало изменился с гоголевских времен: он также выполняет свои обязанности по вербовке душ, строит козни и усложняет жизнь добрым людям.

Именно к православному рождеству у черта заканчивается отчетный период и нынче последняя ночь, в которую он должен доделать все свои чертовы дела. Конечно, без помощи людей никакой черт не управится. А нередко нечистой силе вообще нет нужды вмешиваться в дела людские, потому как сами люди успешно делают за него его работу.

Местный богатырь Вакула с детства мечтал стать кузнецом, но сельчане уже давно не нуждались в подковах и прочем металлическом ширпотребе, который исправно поставляли китайские умельцы, а потому пришлось ему осваивать профессию электрика. Нужно сказать, что электрик на селе важнее главы местной администрации. От электрика Вакулы зависят не только свет и тепло в домах, но и культурно-развлекательные мероприятия. Обижало его только одно обстоятельство: не ценили его труд сельчане, и глава администрации не желал повышать ему жалованье. Так у Вакулы и сформировался комплекс служебной неполноценности, который время от времени подпитывался упреками жены-красавицы Оксаны. Пилила она его нещадно не только за непродуктивную тягу к малеванию на заборах, которую он называл граффити,  но главным образом за отсутствие коммерческих способностей. Сама Оксана считалась первой красавицей на селе и старалась всеми силами поддерживать этот имидж, что требовало немалых расходов. Одна парфюмерия обходилась электрику Вакуле в копеечку.

- Ну,  разве не хороша я? – вопрошала Оксана у зеркала, проводя около него большую часть дня. -  Нет, не хороша. Разве мои  губы не достойны лучшей помады от Mary Kay, Герлен, Бобби Браун, Шанель? Разве черные мои  ресницы  не достойны туши от  Lancome  или  L'Oreal?  Ну почему мне приходится лучшие годы своей жизни пудриться какой-то китайской подделкой? И разве крема фабрики «Свобода» для моих рук?

- Не тужи, моя ненаглядная. Достану я тебе самую лучшую и тушь, и помаду, какой пользуется первая леди страны! – с дури стал обещать Вакула.

- Да на какие шиши ты все это купишь? – покачала прекрасной головкой Оксана.

- Вот получу квартальную премию и куплю, - с сомнением произнес Вакула, прикидывая в уме, что его квартальной премии не хватит и на один тюбик губной помады.

- Ты сначала научись гроши зароблять! – упрекнула мужа Оксана. – На такой  хлебной должности сидишь и не можешь лишнюю копеечку в дом принести! Вон у Одарки муж сантехник, так они из Парижу не вылазять! Учить тебя? Взял бы да отрезал полдеревни от электричества, мол, поломка в трансформаторе. А за подключение – магарыч, да не горилкой, а деньгами.

- Тебя черт попутал! Что ты такое предлагаешь мне? Чтобы я коррупционером стал? – возмутился Вакула.

Но еще больше возмутился черт: вот баба придумала, а на меня снова поклеп. Черт почесал за ухом и ударил кулаком меж рогов: а это идея – оставить село без электричества в рождественскую ночь. Чтобы люди не  смотрели по телевизорам рождественское богослужение и прочие развлекательные программы. На все село только один электрогенератор, и тот в местном щинке, то бишь кафе-ресторане. Народ, надо полагать, попрется в щинок, с хозяином которого у черта давно был договор о сотрудничестве.  У черта хватало знаний по части электричества и для него не составляло труда вывести из строя трансформатор, что питал село. Проблема была в другом – как вывести из строя непьющего электрика Вакулу?  «Отправить бы его на поиски парфюмерии для своей жинки куда подальше?», подумал черт, в голове которого уже почти сложился сценарий всех проказ на эту ночь.

К телевизору у Оксаны было очень уважительное отношение, в иерархии ее ценностей он занимал второе место после зеркала. Она любила смотреть красивую жизнь, которая проходила мимо ее родного села. Но сериалы с черноокими красавицами ее по понятным причинам  раздражали, боевики с безмозглыми мужиками ее утомляли, шоу-программы с геями и лесбиянками не возбуждали, а новости только пугали. Поэтому Оксана смотрела сериалы про животных и путешествия по далеким странам. Она сначала не поняла, что это такое показывают телеканалы с Крещатика, который очень полюбился ей во время трехдневной экскурсии по линии профсоюза аграриев.

- Шо там творится на Майдане? – спрашивала Оксана у Вакулы, нечаянно попав на новостной блок, который показывал толпы людей, греющихся у костров, развевающиеся  транспаранты, плотные ряды вооруженных дубинками и щитами военных. – Шо им нужно?

- Та хочется им  евроинтеграции, - равнодушно отвечал Вакула, далекий от политики. -   Грошей в казне нема, вот и бесятся.

- Я тоже хочу трошки евроинтеграции, - еле выговорила Оксана.  -  Если столько народу требуют, значит она того стоит. А если она того стоит, то и у меня должна быть!

Вакула не знал толком, что это за вещь такая – евроинтеграция? Но если Оксана хочет, то стоит попробовать ее добыть. Озадаченный этой неожиданной просьбой Вакула вышел из хаты подышать свежим морозным воздухом и обдумать план действий.

Черт потирал свои мохнатые лапы: все складывалось как нельзя лучше для него. Он догадывался, что сейчас Вакула попрется за советом к местному знахарю Пацюку, и не ошибся.  Хата Пацюка стояла особняком на краю села и уже своим видом внушала и страх, и уважение. Хату знахарь отапливал  старой буржуйкой, которая потребляла огромное количество дров. Жил Пацюк исключительно на подношения и гонорары от сельчан. Знахарь не доверял достижениям научно-технического прогресса, у него не было даже телевизора потому, что и электричества в доме не было. Однако он все обо всем знал, и о чем не спроси знахаря, на все у него был компетентный ответ.

- Добрый вечер, Пацюк, - произнес Вакула, переступив порог хаты и низко кланяясь.

Пацюк молча кивнул в ответ, всецело увлекшись растопкой своей печки.

- Я к тебе за разъяснением. Что такое евроинтеграция и как бы ее заполучить?

- Нашто тебе то, о чем ты представления не имеешь? – Пацюк усмехнулся и покачал головой, - Не поймешь ты, Вакула, этих высоких материй…

- Ну, ты по-простому объясни, - не унимался электрик.

- Евроинтеграция для нас – это как для тебя, к примеру,  лезть на столб без когтей и стремянки. И при этом позабыть отключить  рубильник…

- Так это сразу п…ц!

- Правильно. Ну и на черта тебе это нужно? – подытожил Пацюк.

- Нужно, - твердо произнес Вакула. – Ты только подскажи, где ее можно добыть? Гляжу, народ на Майдане за нее ж…ы рвет…

- Ну, так и ступай на Майдан, - сказал Пацюк таким тоном, каким он обычно посылал досужих хлопцев к черту.

Пока Вакула беседовал с Пацюком черт времени даром не терял: вмиг обесточил все село, устроив короткое замыкание на всех трех фидерах. В окнах хат заметались робкие языки свеч, завыли собаки и по селу пронесся хор проклятий:

- Какой черт устроил нам это светопредставление?! Да в такую святую ночь?

Люди кинулись искать Вакулу. А электрик, сам того не замечая, шагал к большаку, думая о проклятой евроинтеграции.  Он даже не заметил, как рядом с ним остановился видавший виды горбатый «Запорожец» и голос из темноты позвал:

- Друже, садись, подвезу до Майдану…

В тесном салоне пахло чем-то очень родным и давно забытым: низкооктановым бензином марки А-76,  промасленной ветошью, бычками дешевых сигарет и грязными портянками.

- Ну, Вакула, о чем грустишь? – спросил черт.

- А ты откуда меня знаешь? Что-то я никак тебя не разгляжу, - Вакула пытался рассмотреть водителя, но никак не мог сфокусировать зрение, - Ты кто?

- Черт, черт… - просто признался хозяин «Запорожца», подпрыгивая на очередной колдобине.

-  Я понимаю, дорога хреновая. А как тебя-то зовут? – не понял Вакула.

- Я же говорю – черт я. Что тут непонятного?

Только тут до Вакулы дошло, что за рулем сидит действительно черт.

- И куда же мы едем? – немного испугался Вакула.

- Как куда? Ты же сам хотел на Майдан в стольный Киев-град. Если все будет без сюрпризов, через полчаса будем на месте, - заверил черт. – Только я одного, Вакула, не пойму – на черта тебе сдалась эта евроинтеграция? Тебе-то от нее какой прок?

- Так жинка попросила, - стал оправдываться Вакула. – Надо понимать, надоели ей отечественные крема и мази, зарубежных хочется. Да чтобы на праздники можно было в Париж смотаться. Черт его знает, чего еще.

Но черт не знал.  Он вообще последнее время разучился не только разгадывать мысли и тайные желания людей, но и вообще перестал их понимать. Вот и в эту ночь черт полагал, что, обесточив все село, он ввергнет общество в хаос. Народ будет проклинать  власть, которая не может выделить достаточно средств на ремонт электросетей и трансформаторов. Власть  в страхе забьется куда-нибудь и объявит об отставке.  В хатах станет холодно, и люди побегут  греться на улицу, разведут костры и параллельно начнут строить баррикады. Самые умные (потому что богатые) пойдут в щинок и напьются, после чего, поглупев и озлобившись,  примкнут к основной массе. А толпа – страшная разрушительная сила, ей черт не брат. Народ почнет крушить все вокруг, доводя себя до полного исступления, а страну до полного опустошения. И будет черту радость великая, когда одним махом он заполучит себе столько грешных душ, что и подумать страшно. Как черт и   предполагал,  все село, не найдя Вакулу-электрика, плюнуло на него в переносном смысле слова и пошло в щинок праздновать рождество. Но не было никакого недовольства властью, а была полная идиллия и всеобщее согласие, что такой непредвиденный случай объединил людей. Оно ведь и понятно – народ у нас именно в беде и лишениях крепнет. А вот богатство и всеобщее благополучие разъединяет людей, заражает их завистью и злостью.

А на киевском Майдане действительно происходило черт знает что. И это в прямом смысле: черт так обострял ситуацию, что сам едва не получал по морде то со стороны митингующих, то от дюжих молодцев в шлемах и латах, метался от одной группы к другой, подогревая страсти и нашептывая в уши  ораторам все новые аргументы. Черт был неплохим, как оказалось, политтехнологом, хорошо разбирался в классических схемах политических и социальных конфликтов, но и его таланта не хватало для разжигания настоящего противостояния. Он нередко ностальгически тосковал по событиям почти столетней давности, когда ему удалось заварить такую революционную кашу, которую жалкие людишки хлебали все эти годы и расхлебывают до сих пор. А нынче не тот электорат пошел. По морде вдарить как следует не могут…

Вакула был последней надеждой черта. Этот ради своей распрекрасной Оксаны что хочешь добудет: хоть черевички царские, хоть кухонный гарнитур итальянский, хоть интеграцию европейскую. Вакула уже давно сообразил, что интеграция не имеет ничего общего с грацией и прочими предметами женского туалета, а евроинтеграция и подавно.  Но и возвращаться домой с пустыми руками ему тоже не хотелось.

Он пробрался в самую гущу толпы, что орала и улюлюкала, рассчитывая там найти то, о чем он понятия не имел. Откуда-то сверху неслись привычные призывы и веселые лозунги: «Кто не скаче – тот москаль!».  Вакула не успел сориентироваться и вовремя подпрыгнуть. Тут же два дюжих молодца в вышиванках сразу с двух сторон въехали ему в челюсть со словами: «Москаляку на гиляку! Вот сука – не скаче!»

Вакула пытался оспорить эту несправедливость, схватив молодцев за шиворот и ударив их друг о дружку лбами, он раскидал их в стороны словно младенцев. «Да я же с хутора Диканьки! Вы шо, панове, своих не признаете?!» - Вакула был вне себя от ярости и стал машинально одаривать других хлопцев своими кавалдоподобными кулаками. Вокруг него тут же образовалась небольшая лежанка вырубленных революционеров. Наконец какой-то дядька в камуфляже признал Вакулу: «Братцы, да это действительно тот самый электрик, который в прошлом году чинил наш «Запорожец»!»

Вакула вырубил еще одного хлопца, поправил шапку и с достоинством плюнул себе под ноги. Дядька в камуфляже дружелюбно хлопнул Вакулу по плечу со словами: «Да ты не держи зла на наших хлопцев, ну, ошиблись малость.  Они же не знают,  чего ты здесь делаешь…»

Вакула неуверенно сказал: «Дак это, я за евроинтеграцией…»

Дядька обнял Вакулу: «Правильно!  Молодец!»  И только по ухмылке этого дядьки Вакула узнал в нем черта: «Так это ты!? Вот черт!»

Так вот и попал Вакула в ряды настоящих патриотов Украины. Ему выдали такую же камуфляжную одежду и шапку с прорезями для носа, глаз и рта. Обрядившись в новинку, Вакула спросил у черта: «Ну и как я выгляжу? Небось,  жинка-то и не узнает?» Черт похвалил: «В балаклаве ты, Вакула, на меня очень похож!»  Самое невероятное было, однако в том, что черт то и дело принимал другой облик. То он вдруг объявлялся на трибуне,  и в образе красивой бабы призывал украинцев к походу на Москву, то лупил в подворотне случайно подвернувшегося под руку жида или москаля, не требуя ни паспорта, ни иного удостоверения личности, то вдруг выглядывал из окна проносившегося мимо «Мерседеса», поправляя дорогой галстук, то раздавал бутерброды и булочки сотрудникам правоохранительных органов, которые следили за порядком на майдане. Черт был многолик и вездесущ, как и утверждает Святое Писание. Вакула же был  верным православным, но чего не сделаешь ради  женской прихоти? И с чертом будешь дружбу водить.

А черт снова пристает с контрактом: «Давай, подписывай! Кровью не надо, лучше ручкой. А то как потом докажешь, что за незалежную Украину кровь проливал!?»

Вакула не верил черту: «А мы о кровопролитии не договаривались. И не буду я ничего подписывать!»

Вакула потерял счет дням, как попал в ряды истинных патриотов. Правда, другие отряды патриотов тоже считали себя истинными и самыми правыми. Но правда была на стороне тех, у кого кулаки были тяжелее. Правда, Вакула многого не понимал: зачем стирать с лица земли всех москалей, если у них  Украина покупает газ и им же продает половину своего национального продукта?  Но у черта, который давно вселился в  тела многих государственных деятелей Незалежной, всегда был готов ответ на все вопросы: «А ты меньше думай! Это вообще самое вредное занятие. За тебя будут думать другие, и принимать решения. А ты делай то, что тебе велят. Так и жить проще, и ответственности меньше».

Но Вакула вопреки расхожему мнению о соотношении силы и ума в живом организме, головой пользовался чаще, чем руками. Он был не против ориентации на Европу, но никак не мог смириться с изменением сексуальной ориентации мужиков, которую Европа трепетно оберегала. Черт даже не заводил разговора на эту тему, зная, что Вакула ему рога поотшибает даже за малейший намек. Невзлюбил Вакула и сухие пайки, которые друзья с запада поставляли бойцам: после этой  еды у него неизменно случался  понос. А как можно бороться за незалежность в об…, в расслабленном состоянии?  И вообще, вся эта интеграция Вакуле была до лампочки – он сильно скучал по своей электрической части,  по ночам ему снились столбы в родной Диканьке и старый трансформатор, в который постоянно приходилось доливать масло. Он жадно ловил запах изоляционной ленты, которой обматывал магазин своего Калашникова, и мечтал о главном ее предназначении. Он не понимал, для чего их отряд бросали то на охрану одного митинга, то на разгон другого митинга. Разницы между этими митингами почти не было: везде развевались над головами собравшихся желтоблакитные стяги, везде с трибун орали одни и те же лозунги о незалежности и экономическом процветании Украины. Но со временем Вакула стал разбираться в политике: не всегда под вышиванкой билось сердце истинного украинца. Правда, отличить чистокровного украинца от залетного москаля не всегда можно – у москалей рожи нередко более похожи на украинские, и сало они жрут с радостью, и в потреблении горилки запорожцам не уступают. Вакула даже пришел к греховной мысли, что между украинцами и москалями разницы почти нет. В этом он окончательно убедился только когда попал в плен к тем, кого считал врагами и против кого воевал:  как ни силен был Вакула, но и на его силу нашлась-таки другая силушка. Вроде и невысок ростом был противник, но хорошо подготовлен – Вакула даже не понял, как потерял равновесие и лицом  уткнулся в родную, но такую неприятную дорожную грязь.

А на родной Диканьке Вакулу потеряли. Уже после Рождества, прожив неделю без света, сельчане  призвали другого электрика, который все починил. А про Вакулу бабы сочиняли самые невероятные истории, одна страшнее другой! Кто-то утверждал, что Вакула даже поменял пол, сделал пластическую операцию и с успехом выступает в гей-парадах по всей Европе, получая сумасшедшие гонорары. Другие говорили, что видели Вакулу в Верховной Раде то ли в оцеплении, то ли в числе парламентариев. Третьи распускали провокационные слухи, что Вакула продался москалям и воюет против Украины, но в эту версию почти никто не поверил. Но большинство баб просто брехали, что Вакула  взял ипотечный кредит в твердой валюте, и в силу падения курса гривны понял, что не сможет до конца жизни расплатиться с банком и повесился, или утопился. Последняя версия всем показалась наиболее убедительной и Вакулу общественное сознание окончательно похоронило. 

Прошел почти год с того дня, как Вакула под увещевания черта и ради своей жены-красавицы подался на поиски евроинтеграции. И когда под следующее Рождество он вдруг появился в родной Диканьке, его никто даже не узнал. Да и не мудрено было узнать в исхудавшем, осунувшемся Вакуле того красавца и богатыря, который славился своим малеванием и прочими мужскими достоинствами на весь район. Чуб Вакулы поседел от переживаний и тоски по своей малой родине. Его мучили сомнения относительно его милой Оксаны: разве может такая красавица сохранить верность мужу в течение целого года его отсутствия, или еще хуже – отсутствия всяких сведений о нем? Вакула сначала думал, что ни за что не простит жене измены, потом вспомнил про детишек и решил, что если их количество за год не сильно увеличилось, то простить все же можно. Потом, подумав немного, и согласившись  со своим внутренним голосом, что отчасти и сам виноват в том, что не давал знать о себе, увлекшись борьбой за евроинтеграцию Украины, он решил заочно простить Оксану за возможную измену. Но прибьет того, кто покусился на честь его жинки! С этой греховной мыслью Вакула и вошел в свои избу. Родной запах ударил в нос еще в сенях: пахло пирогами и свежевыгнанной горилкой. В горнице за столом сидела вся его семья: с краю сидела мать-старуха Солоха, недавно разменявшая девятый десяток, но до сих пользующаяся спросом у местных пенсионеров, кум Панас с тестем козаком Чубом были уже навеселе, но самое главное – дети были живы-здоровы и в прежнем количестве. У Вакулы отлегло от сердца. Его прекрасная Оксана хлопотала у микроволновой печи. Она как-то отстраненно бросила взгляд на вошедшего Вакулу и, вероятно, не узнала его:

- Вам кого, дядьку? Вы по делу?

Вакула замер у порога, глупо улыбался:

- Так це я, Вакула. Шо, не признала?  Я тебе евроинтеграцию шукал…

Оксана  вскрикнула и бросилась на шею мужу:

- Та на хрена мне эта евроинтеграция! Вакула, милый мой! Живой! Я чувствовала, что живой! Мне ничего не нужно! Лишь бы ты был рядом.

На этом можно было бы поставить точку в нашей истории. Все вроде бы кончилось благополучно для наших героев. Красавица Оксана искренне отвергла все прелести евроинтеграции ради мира и спокойствия в объятиях горячо любимого и любящего Вакулы. Вакула заметно поумнел, пройдя курс молодого бойца, заработав в рядах борцов с сепаратистами язву желудка, седые волосы и ранний геморрой, испытав стыд и унижение в плену у сепаратистов, где простые бабы таскали его за чуб и били очень больно по его мужскому достоинству.  Вакула поумнел до такой степени, что запретил и своей Оксане, и детям смотреть телевизор и читать украинские газеты, чтобы всякая чертовщина не лезла в головы. А на церковной стене намалевал огромного черта, прыгающего на сковороде, с пояснительным текстом «Кто не скажет – тот москаль!»

Аркадий Москаль-Миронченко

2014-2015 гг.


Версия для печати   |   Просмотров: 1436   |   Все статьи

Мы и мир

23.03.2018 19:20
Учебники по истории должны отражать неразрывную связь  Крыма с Россией

Член Совета Федерации от Республики Крым Сергей Цеков принял участие в заседании «круглого стола» Российского исторического общества, посвящённого четвёртой годовщине воссоединения Крыма с  Россией и  презентации двухтомника «История Крыма», созданного Институтом российской истории РАН.           

Открыл мероприятие председатель Российского исторического общества Сергей Нарышкин. В работе «круглого стола» приняли участие директор Института российской истории РАН Юрий Петров, председатель Комитета Государственной Думы по международным делам Леонид Слуцкий, председатель Законодательного Собрания города Севастополя, председатель Совета отделения Российского исторического общества в Севастополе Екатерина Алтабаева, директор Центрального музея Тавриды,

Опрос



Главная