POLIT.KG
Информационно-аналитический портал
  часы   Суббота, 17 ноября 2018
RSS

О ситуации в Кыргызстане

07.11.2018 14:26
Президент Сооронбай Жээнбеков: Глубоко прочувствуем многовековую великую историю нашей страны, свято сохраним национальное достоинство!

Президент Кыргызской Республики Сооронбай Жээнбеков  7 ноября, в связи с Днем истории и памяти предков посетил мемориальный комплекс «Ата-Бейит», где прочитал молитву в память о предках и покоящихся там соотечественниках, возложил венки к памятникам и сделал обращение к народу Кыргызстана.

"Непростые годы в составе российской империи, национально-освободительная борьба 1916 года и великий исход — Уркун принесли нашему народу большие испытания.После победы февральской, затем Октябрьской социалистической революци 1917 года в России произошел резкий поворот в судьбе кыргызского народа. В 1924 году была образована автономная область, затем создана Кыргызская Советская Социалистическая Республика"


Погода в Кыргызстане

Курс валют

Кыргызский язык в Кыргызстане должен знать каждый, Но по каким стандартам его изучать?

25.09.2012 18:25 - Polit.kg
23 сентября страна отметила День государственного языка. Прошло уже 23 года с тех пор, как был принят Закон «О государственном языке Киргизской ССР», закрепивший за кыргызским языком статус государственного, и за это время велось немало споров относительно языковой политики, неоднократно декларировалась необходимость его изучения. Однако реальные шаги и разработка программы, позволяющей всем без исключения гражданам овладеть кыргызским языком, пока так и остаются в области популистских заявлений политиков и работы отдельных энтузиастов. Свое видение проблемы и пути ее решения предложил Русский объединительный союз соотечественников в Кыргызстане.

 

Как рассказал в интервью POLIT.KGпредседатель Координационного совета Союза соотечественников Александр Иванов, на сегодняшний день ситуация с изучением гос.языка дошла до той точки, когда разрубить этот гордиев узел, обросший многочисленными изъявлениями «ура-патриотизма» и разговоров о том, что «надо бы, конечно, вот только как?..», могут только жесткие и однозначные шаги со стороны государства:              

- Я являюсь членом общественного экспертного совета при Президенте, и основным вопросом обсуждения на прошедшем 19 сентября заседании было как раз положение кыргызского языка. Наша задача заключалась в том, чтобы высказать позицию Союза соотечественников, достаточно неординарную и даже где-то жесткую, поскольку призывы и выступления некоторых политиков относительного полного перевода делопроизводства на государственный язык и выступлений с политических трибун исключительно на гос. языке уже давно подталкивают нас к тому, что необходимо перейти к конкретным действиям. И мы призываем нашу власть в самое ближайшее время создать все необходимые условия и выработать перечень требований по изучению и сдаче экзаменов разного уровня по государственному языку. В первую очередь это касается системы образования: необходимо введение тестов и экзаменов с 6-7 класса, с тем, чтобы у детей уже была возможность готовиться к выпуску и поступлению в высшие учебные заведения. У нас пока преобладает обучение на русском языке, и из-за этого создается определенная диспропорция. Выпускники, получившие двуязычное образование, даже с доминантой кыргызского языка – сейчас больше стало кыргызских школ – имеют очень ограниченный выбор по получению высшего образования на государственном языке.

Еще один проблемный момент связан с информационным обеспечением. Мы выступаем за то, чтобы национальное телевидение полностью перешло на вещание на государственном языке, чтобы началась полномасштабная работа по переводу и титрованию фильмов, передач аналогично тому, как это делается в Казахстане. А затем встает необходимость выработать согласно «Закону о государственном языке» перечень тех специальностей, по которым требуется, в той или иной степени, знание государственного языка. Это нужно для того, чтобы были объективные критерии. Что в сфере геологии, например, не нужны специалисты так уж хорошо владеющие государственным языком, а где-то нужны специалисты, владеющие им в совершенстве. И так же должны быть расписаны сфера экономики, бизнеса, политики – должен быть полный перечень и соответствующие тестовые задания. Чтобы опять же не возникало вопросов, насколько Лаврова владеет гос.языком, чтобы быть министром финансов или не владеет. Чтобы эту тему больше не поднимать. Если ее оценивают как специалиста-финансиста и знания на русском языке достаточно для того, чтобы быть руководителем такого ведомства, то тогда не надо задавать подобных вопросов. Если этого недостаточно, и главным критерием является знание кыргызского зяыка, пускай наше государство с этим четко определится: что в такие-то и такие-то сферы люди без знания кыргызского языка даже соваться не могут.

Другой вопрос: поднимая и жестко ставя такие требования, мы понимаем, что на данном этапе республика может быть и не готова к тому, чтобы осуществить на практике задачу повсеместного изучения языка, но мы все - граждане этой страны, и очень многим надоели популистские заявления. Пусть вырабатывают требования, механизмы, создают условия для изучения языка, открывают курсы, доступные, не по 3-5 тыс. сомов, как запрашивают на частных курсах, которые, правда, дают знания языка лучше, чем вся система образования от детского сада до вуза. Проучившись, в общем, около двадцати лет, люди максимум могут сказать «Менин атым Саша». И понимаешь, насколько система образования коррумпирована и несовершенна, и люди (не важно, какой они национальности) просто не могут овладеть необходимыми знаниями. Возникает вопрос, почему, заканчивая школу и имея 4-5 по немецкому, английскому или французскому языку, уровень знаний по ним у абитуриента намного выше, чем по кыргызскому языку с теми же оценками. Это очень красноречиво говорит о методике преподавания. И здесь не стоит проблемы в стимулах, как утверждают некоторые, что мол английский или русский больше стимулирует для дальнейшего карьерного роста.

Мы все живем в кыргызскоязычной среде и уже давно овладели бы этими знаниями, будь хоть какой-то толчок. Почему так часто приводят в пример человек пять в республике, которые будучи другой национальности, владеют в совершенстве кыргызским языком, но никто не задается вопросом, а как у них получилось? Потому что они родились с этим языком, выросли в этой среде: тот же Костюк, Василькова, Бобков. Это не ответ, что помогла система образования или какой-то сверх-важный карьерный стимул, они выросли в Кыргызстане, они воспитаны так же, как кыргызы во многих семьях воспитаны в двуязычии. И это можно сказать почти о каждом из нас. Чего же не хватает? Поэтому мы и решили пойти по такому, пусть жесткому, пути: государство в короткий срок должно создать реальные механизмы продвижения кыргызского языка. Если оно их не создает, тогда и поднимать вопросы, что давайте-ка быстренько все изучим язык, а вы все, кто его не знает - не патриоты и не уважаете родину, не имеет смысла.

Наша позиция проста: давайте с 1 января вводить экзамены, тесты, если нужно, увольнять чиновников, не владеющих кыргызским языком, независимо от национальности. Вот положено, например, рядовому чиновнику любого министерства знать кыргызский – не владеет? Извините, освобождайте место. Да, это приведет к тому, что в республике таких специалистов, знающих кыргызский, останется от силы пятьдесят человек, но это стимул к изучению языка людей всех национальностей. Это должно стать стимулом для тех, кто связывает свою судьбу с Кыргызстаном. Ну а для тех, кто не собирался и не собирается его изучать, никакие меры не помогут, тем более голословные призывы.  

 

- Но тут неизбежно возникают уже обсуждавшиеся ранее вопросы. Из каких средств будет финансироваться такая общенациональная программа, откуда будут изысканы средства на те же доступные курсы? А необходимое количество преподавателей, их квалификация – хватит ли кадров?

- Давайте рассмотрим пример Прибалтики, пусть и не самый удачный. Они создали реальные механизмы для изучения языка, и представители других национальностей, которые находятся там в немалом количестве, не покидают в массовом порядке страны, которые выставили крайне жесткие требования, а учат язык. Разумеется, государство должно создать систему, и для этого нужна квалификация преподавателей, средства, а у нас не хватает и учебников, и специализированной литературы на кыргызском языке. Но, главное, нужно подвести уже жесткую черту в этом вопросе. Если, к примеру, будут введены, так сказать, «репрессивные» меры, и в эти условия будут поставлены все люди, ситуация сдвинется с мертвой точки.

Первое - разработка квалификационных требований. Например, сельский врач без знания языка просто не сможет работать. Поэтому государство должно поставить барьер и тем самым подтолкнуть людей к выбору: учить язык или решать свою судьбу относительно пребывания в этой стране. Каждый раз, когда мы оттягиваем вопрос по языку, надеясь, что статус русского будет сохранен, и он останется доминирующим хотя бы в столице, мы только теряем время. Если мы сейчас поедем в Нарынскую область или на юг страны, там у нас просто другого выхода не будет, как только учить язык, по-русски там никто не говорит и не только на бытовом уровне, и получить квалифицированную помощь, обратиться в какие-то официальные инстанции без языка будет сложно. И поэтому надо оценить ситуацию трезво и пойти по самому логичному пути – учить гос.язык. В этом нет никакой крамолы. Мне дается время, и я должен в максимально сжатые сроки освоить язык, если я хочу здесь жить и работать - это нормально. И я выучу язык, если мне дорога работа, дорога страна, где я живу, эта земля и этот воздух.  

 

- То есть, можно сказать, что мы уже дошли до такого этапа, когда необходимо либо принимать однозначное решение, либо мы так и будем бесконечно рассуждать о том, чего не хватает для изучения гос.языка?

- Да, и будут продолжаться разговоры об ущемлении русского, которого в Кыргызстане почти нет. Русский язык постепенно уходит из страны, только в Иссык-Кульской и Чуйской областях он еще сохраняется, и есть объективная необходимость в изучении кыргызского. Но здесь должна быть четкая профессиональная дифференциация. Не может быть так, что сфера, которая не смежная и не связанная с владением в большей степени кыргызским языком, должна предъявлять те же требования к знанию языка, как любая другая. Мы же привлекаем на работу иностранцев, чье плохое знание кыргызского и русского языка не мешает им работать. Это то производство, где ценен специалист. Должны быть четкие требования, и тогда система образования будет поневоле под них подстраиваться. Есть определенные вакансии, и специалисты будут готовиться специально под них. У нас сейчас большое количество юристов, филологов, экономистов и менеджеров, а они не способны работать. Нужны ли нам в таком большом количестве менеджеры, не владеющие гос.языком, или мы их готовим исключительно для России и Казахстана? Государство, если речь идет о гос. вузах, затрачивает на их обучение средства, зачем, если они будут искать работу за рубежом?

А если человек себе поставил цель, что по окончании школы он хочет быть врачом, но, не считая частные клиники Бишкека, квалификация, условно говоря, определяет, что из 500 медиков нужно всего 100 специалистов с русским языком, он будет думать, идти ли ему на эту специальность, нужна ли она ему. Тогда и другим предоставляется возможность не строить иллюзий, что получив образование на русском языке, хорошо закончив вуз, они смогут найти работу. Каждый будет понимать, что при таких-то и таких-то условиях окажется невостребованным. Тогда и количество специальностей, и количество необходимых вузов будет четко определено. Мы понимаем, что вузы сейчас – это коммерческая структура, и им выгодно обучать студентов на русском языке, потому что на это есть спрос, и к ним пойдут абитуриенты. Будь ты сегодня исключительно Нарынским Государственным Университетом, без предоставления образовательных услуг на русском языке в конкуренции с бишкекскими вузами сложно будет выжить. Так пусть государство создает определенные критерии, зачем нам такая система образования, при которой КПД - ноль? Когда студент получил знания на русском и не может себя нигде применить, потому что дальнейшая его карьера может быть связана исключительно с кыргызским языком.

 

- А если представить такую ситуацию: когда у нас вводятся какие-то жесткие меры, как в случае с закрытием игорных заведений, первое что делает народ, выходит на митинг и говорит, верните нам рабочие места. Не получится ли так, что, будь эта программа претворена в жизнь, площадь перед Белым домом в очередной раз оккупируют нежелающие терять работу, тратить время и силы на обучение гос. языку, и в конечном итоге власть решит, что не надо нам таких волнений, пусть все остается как есть?

- В принципе, такой исход возможен. Но надо понимать, что специфика наших митингов – они не интернациональны. Если представлены представители других этносов, то очень минимально. То ли более терпеливы у нас в стране представители других этносов, то ли чувствуют себя в меньшинстве и потому не заявляют о себе так громко. Вряд ли мы встретим на площади недовольных из нацменьшинств. Говоря же с позиции русскоговорящих кыргызов, которые не владеют и не хотят или не могут в короткий срок овладеть кыргызским языком, и останутся без работы, то тут уже вопрос к государству, которое на каждом углу говорит о том, что необходимо введение в срочном порядке и повсеместно кыргызского языка, на всех этапах обучения и работы без разбора. Такие «горячечные» предложения уже бывали в свое время. Вроде инициативы Тургуналиева, чтобы с первого мая все вышли на работу, уже говоря на кыргызском. Или Исмаила Исакова, который постоянно одергивает любого чиновника или представителя власти, неважно какой национальности, почему он не говорит на кыргызском языке. Пусть языковая чистка произойдет и среди депутатов, почему бы и нет? Пора уже окончательно определиться с тем, в какой степени гражданин должен владеть гос. языком, занимая ту или иную должность, и тогда он будет спокоен, что его не станут одергивать ни в стенах парламента, ни в стенах правительства.

«Закон о государственном языке» был принят еще в 1989 году, потом в 2004 году была принята новая редакция, там в части статуса официального и гос.языка идет возможность перехода, т.е. получения информации как на государственном, так и на официальном языке. Жестких критериев по какому-то профилю о доминанте гос.языка нет, т.е. когда мы поднимаем законодательство, что же такое статусы официального и государственного языков, становится понятным, что по сути это одинаковые статусы, отличаются они только тем, что государственный язык присутствует в доминанте над юриспруденцией, т.е. документ составляется на государственном языке а потом переводится на официальный, и если есть какие-то вопросы или расхождения, возникают юридические коллизии, рассматривается в первую очередь текст на гос.языке. Доминанта также идет в государственных символах, например, гимн исполняется исключительно на государственном языке, и не допускается его исполнение на официальном, присяга президента и парламентариев тоже только на кыргызском, и по сути больше отличий нет. Статус официального и государственного равнозначен.

У нас повелось, что учитывается пропорционально этнический состав населения. Этнических кыргызов сейчас в стране 80%, и вот возникает эта тенденция, что, якобы из патриотических чувств, надо статус русского языка из Конституции убрать, и всем будет счастье. Десять лет русский язык был без статуса, начиная с 1990 года по 2000, когда 25 мая был принят соответствующий закон, он существовал без всякой Конституции, условно где-то принятый в указе языком межнационального общения, и никому не мешал. Но и кыргызский не развивался в должной мере. Надо понимать, что депутаты, которые представляют те или иные группы политических сил, выдвинуты политическими партиями. И если раньше была привязка к региону, то сейчас они понимают, что их электорат не будет зависеть от тех или иных нацменьшинств, и если парламентарий выступает за усиление позиций кыргызского языка и подает это под видом патриотизма, он просто хочет получить голоса большинства. В масштабах республики влиять напрямую на то, чтобы депутат представлял интересы каких-то нацменьшинств невозможно, и естественно они играют на чаяниях большинства. Представлять его интересы, конечно, выгоднее, и наши политики этим пользуются.

 

- Тогда получается, что большая часть разговоров о гос.языке сводится к политическим играм? Да и чувство патриотизма - довольно абстрактное понятие, которое в законе никак не прописано, и уложить его в законодательную норму посредством языка – не странно ли?

- Ну, почему? Как-то же уложили. Закрепили, например, в Конституции, что нужно держать руку у сердца при исполнении гимна.

 

- Но мне кажется, это очень условно говорит о патриотизме, это скорее из области ритуала…

- Зато депутаты посчитали, что это будет выглядеть более патриотично. И нашлись даже в свое время противники такого нововведения, которые демонстративно не кладут руку на сердце во время исполнения гимна. Тоже вариант выражения своих политических убеждений. Ну, а серьезно: чувство патриотизма закладывается воспитанием, и никакими другими мерами его не добьешься. С языком же вся проблема много прозаичней. У нас нет возможности получения образования на кыргызском языке, чтобы представители некоренного этноса могли изучать язык. Учебники по языку у нас пишут филологи, академики, которые великолепно владеют языком и литературным и разговорным, но никак не адаптируют эти знания для школьников, студентов. Почему у нас с учебником пятого класса можно обежать весь дом, просить, переведите дословно, и никто не переведет, перескажут только общий смысл.

 

- То есть, нет еще и единой нормы?

- Да, таких норм, методик и системы «шаг за шагом», когда накопленные знания используются на следующем уровне, нет совсем. Я сам изучал учебники, и тот багаж знаний, который, скажем, получают в первом классе, никак не используется во втором. Там совершенно другое построение предложений, словарный запас. Используются, например, в учебнике второго класса повелительное наклонение, обороты, которые дети по русскому языку будут изучать в классе пятом. Принцип написания подобной литературы какой? Вот захотелось мне написать учебник для седьмого класса, вот я такой великий филолог. Взял, написал. С литературными текстами, оборотами, отрывками из Айтматова. А как это учить детям?

 

- Та часть наших парламентариев, которые обычно придерживаются более либеральной позиции в области языка, как правило, выдвигает два основных аргумента против введения каких-то жестких и оперативных мер. Первый аргумент: мы просто отпугнем часть населения, чем что-то учить и перестраиваться, они лучше соберут вещи и уедут. И второй: мы отпугнем бизнес. Как пример, несколько месяцев назад был случай, когда японские бизнесмены заявили на одной из пресс-конференций, что они хотят получать документацию на русском, ее легче переводить. Как-то можно ответить на эти потенциальные возражения?

- Можно, я не думаю, что если бизнес хочет развиваться в той стране, где доминантой является кыргызский язык, бизнесмены не найдут возможности осуществлять качественный перевод. Если я хочу вести дела в стране, если есть перспективы, я найму квалифицированных переводчиков, а то и сам начну учить язык, чтобы общаться со своими бизнес-партнерами, быть в контакте с официальными структурами. Это не критерий, а скорее вопрос деловой этики, отношения представителей бизнеса к этикету общения с нашими предпринимателями. Я не думаю, что в этой плоскости будет лежать какой-то конфликт. А что касается оттока граждан, те, кто нацелен на переезд, покинут страну в любом случае, а состояние неопределенности для всех прочих, наоборот, порождает больше боязни, неуверенности в завтрашнем дне, в том, какой языковая политика станет завтра.    

 

Беседовала Евг. Николаева, спец.корр. POLIT,KG


Версия для печати   |   Просмотров: 3477   |   Все статьи

Мы и мир

23.03.2018 19:20
Учебники по истории должны отражать неразрывную связь  Крыма с Россией

Член Совета Федерации от Республики Крым Сергей Цеков принял участие в заседании «круглого стола» Российского исторического общества, посвящённого четвёртой годовщине воссоединения Крыма с  Россией и  презентации двухтомника «История Крыма», созданного Институтом российской истории РАН.           

Открыл мероприятие председатель Российского исторического общества Сергей Нарышкин. В работе «круглого стола» приняли участие директор Института российской истории РАН Юрий Петров, председатель Комитета Государственной Думы по международным делам Леонид Слуцкий, председатель Законодательного Собрания города Севастополя, председатель Совета отделения Российского исторического общества в Севастополе Екатерина Алтабаева, директор Центрального музея Тавриды,

Опрос



Главная